Сердце Ведьмы

Вильгельмина ощутила беспокойство, а точнее сильный страх, ибо рассказать, что с ней произошло она не могла чисто из соображений собственной безопасности. Не хотелось попасть в психбольницу и окончательно испортить себе жизнь.

— Лучше, чем минуту назад.

Рыжеволосая отпустила весьма скупую шутку, пытаясь успокоить мать. В ее голове в чудовищном ритме кружились варианты того, как можно было бы отмазаться от дачи показаний.

— Вилл, солнце мое, что вчера произошло. Как… Как это с тобой приключилось?

Сьюзан, скрывая страх, осматривала полностью забинтованные запястья Вильгельмины, женщина старалась держать себя в руках, чтобы не напугать дочь.

Вилл видела это и понимала, что собирается поступить плохо с матерью, ибо этот ответ спасет ее от участи душевно больной, но не подарит матери чувства «покоя».

— А что было? И вообще, что со мной?

Вандом через боль, через стыд, через отвращение к самой себе и всем причастным к ее состоянию, сделала полностью несмышленое лицо и придала голосу незатейливые ноты.

— Если Марк снова не справился с управлением на своей пукалке и подрезал меня, я ему руки к жопе приварю.

Вильгельмина сделала самое воинственное выражение и в голосе звенела злость, внутри же извинялась перед старым товарищем. Сьюзан испуганно сжала ее ладонь, заставив Вилл поморщиться, но девушка не отдернула руку.

— Вилл, ты помнишь где мы?

— Ну, сейчас, по всей видимости в больнице.

— В каком городе?

— Фадден Хиллс, мам, что за вопросы?

Сьюзан с застывшим, нечитаемым выражением лица повернулась к доктору, что сейчас делал пометки в своем планшете.

— Мисс Вандом, ничего страшного, временная потеря памяти не такой уж редкий случай.

Врач сильно сомневался, что у Вильгельмины была потеря памяти, по крайне мере ее взгляд был вполне осознанным, движения естественными. Не было состояния прострации, когда пациент не понимает, где он и что вообще происходит, не было паники или страха, она была спокойна и собрана.

А это значит, что девушка просто симулирует. В груди мужчины появилось тяжелое чувство раздражения. Он неоднократно видел таких подростков, что влезли в весьма темные дела и за это расплачивались собственным здоровьем, а иногда жизнью. Но он не мог этого говорить в слух, правила не позволяли.

— Вилл… мы переехали.