Сердце Ведьмы

— Когда успели!? Куда!? А моя мастерская! Там же столько оборудования!

— Доченька…

Сьюзан с трудом сдерживая слезы, постаралась собраться и рассказать все, что с ними произошло за последний месяц, начиная с того, как ее в приказном порядке отправили в новый город, как Вилл закрывала мастерскую, что взяла с собой, что продала, что купила, как попрощалась с друзьями, заканчивая тем, что было в течении последних дней.

Вилл с трудом слушала весь этот рассказ. Внутри нарастал ком ненависти, гнева и стыда. Было до отвращения противно заставлять мать так откровенно вскрывать раны, ибо этот переезд для них обоих был тем еще испытанием.

У Сьюзан там тоже была своя личная жизнь.

***

Вильгельмина не желала долго лежать в стационаре. Ей не хотелось каждый день видеть укоризненный взгляд доктора, что по всей видимости отчетливо знал об ее лжи исходя из своего опыта. Ей не хотелось слушать писк больничных аппаратов, шум людских голосов и просто вся эта обстановка сильно угнетала. С трудом Вилл удалось уговорить Сьюзан вернуть ее назад.

Доктора осмотрели девушку еще раз, покачали головой и строго рекомендовали полежать еще хотя бы неделю, но рыжеволосая была непреклонна. ж

Подписав нужные документы об отказе от ответственности врачей, семейство Вандом покинуло госпиталь. Сьюзан была сильно встревожена нездоровым состоянием дочери, ибо покинув больничную палату в таком состоянии, по правилам и фактическим документам она должна была посещать школу, вот только сможет ли она выдержать такую нагрузку.

Вернулись они домой поздно вечером, Сьюзан проконтролировала, чтобы Вилл приняла прописанные лекарства, которые девушка не любила, после помогла с перевязкой, с ужасом смотря на исполосованные предплечья и голеностопы сотнями швов и мелких колотых ран.

Женщина ощущала, как от этого вида ком в горле перерастает в рвотный рефлекс, стресс накапливался и уже давил на психику с чудовищной силой, но Сьюзан старалась держаться непоколебимой стеной ради дочери.

— Мам, иди спать, ты устала.

Вилл неловкими движениями бинтовала стопу, бросая взгляд на побелевшее лицо матери.

Сьюзан была красивой энергичной загорелой брюнеткой, даже в свои тридцать пять она выглядела превосходна, а эта бледность нисколько не улучшала ее внешний вид, как и пережитый стресс.

Если бы я могла возвращаться во времени, то никогда бы не повернула в тот проклятый переулок!

Вильгельмине было искренне жаль мать, но поделать со всей сложившейся ситуацией она ничего не могла. Оставалось лишь утешать.