Сердце Ведьмы

Инициализация Хранительницы проходила резко и весьма болезненно, бессознательное тело корчилось в судорогах, вены то тут то там вылезали, начиная активно пульсировать, из носа потекла тонкая струйка крови.

Ночь проходила тихо. Сьюзан не стала тревожить дочь, навещая ее, пока она спала. Сон Вилл был беспокойным и весьма чутки, а после трагедии ей нужно было восстанавливать силы как можно скорее. Хорошая еда и здоровый сон укрепляют организм. Пожалуй, это решение было только к лучшему, ибо если бы Сьюзан увидела в каких конвульсиях содрогается тело дочери, то точно упала бы замертво.

***

— «Вильгельмина Вандом, просыпайтесь! Вставай! Вставай! Вставай, глупышка! Через пятнадцать минут ваша матушка поднимется в комнату!»

Странный механически искаженный голос вывел Вилл из состояния сна. Девушка распахнула карие глаза в страхе, не зная кому мог принадлежать этот голос. Она озиралась, пытаясь найти хоть одно живое существо, но никого не было. Кому мог принадлежать этот голос? Вопрос, на который она не получила ответа.

После пришло другое, в теле была некая напряженная тяжесть, словно после изматывающей физической тренировки, а в груди славная нега, что исходила от ритмично бьющегося сердца. Вилл не понимала этих чувств, с каждым вздохом ее состояние бросалось из крайности в крайность, то ли чудовищная усталость, то ли подростковая импульсивность. Поднявшись с пола, Вилл схватила телефон со стола. Распахнув раскладушку, она поглядела на время. Оставалось еще пятнадцать минут до будильника и ее пробуждения.

Вилл села на край стола, сгорбившись, уперев руки в колени, не замечая отсутсвия боли в конечностях. Тяжелый вздох сорвался с ее губ, девушка с обреченным выражением лица смахнула упавшую на глаза челку. В голове копошили не шибко оптимистичные мысли:

— Сколько раз еще предстоит умереть, чтобы это все закончилось?

Она обреченно тихо прошептала эти слова, прежде чем по щекам покатились холодные слезы. Ее жизнь еще никогда не была настолько тяжелой, настолько страшной и безнадежной.

От безысходности в груди все сжималось, было больно и неприятно. Вилл понимала что с этим ничего не может поделать и поэтому ей оставалось только рыдать, жалея себя. Ибо получить поддержку было не от кого, она не могла ничего рассказать матери, те кто должен был быть ее товарищами - контуженные глупцы.

Вилл задержала дыхание, останавливая рвущуюся наружу истерику. Кататься по полу, издавая тихие вопли и хлюпать носом было не самым лучшим решением в данное время.