Сердце Ведьмы

Вилл постаралась побыстрее закончить с ванными процедурами и покинуть душевую. Вытерев тело насухо, Вилл все также нагишом быстро стала подниматься к себе в комнату.

— Вилл, сколько раз я тебе говорила не ходить голышом?

Из кухни доносился заспанный голос Сьюзан, Вилл словно прошибло током и она замерла на месте. Тяжело выдохнув, Вандом ускорила шаг, пытаясь сохранять спокойствие.

— Прости, мам.

Бросила она извинение на высокой ноте, проносясь по коридору. Сьюзан устало прислонилась к стене плечом с кружкой кофе.

Что-то в нашем доме не изменится никогда.

Сьюзан с нескрываемой усмешкой отметила для себя эту особенность дочери, которая, по всей видимости передалась по наследству. Когда она только вышла замуж, то часто провоцировала Томаса на всякие пошлости. Мужчина отвечал охотно и их медовый месяц можно было бы назвать «клубничным», ибо что утром перед учебой, что в обед, что вечером, их дом полнился непристойными звуками и запахами.

Сьюзан с печалью бросила взгляд на семейное фото на дальней тумбочке возле кладовой.

Она хотела убрать эту фотографию как можно дальше и не вспоминать о ней. Там было запечатлено самое счастливое мгновение ее жизни. Усталое, немного бледное с темными кругами под глазами лицо Сьюзан с кроткой улыбкой, нервозное, взвинченное полу припадочное лицо Томаса, не знающего куда себя деть от радости и маленький сверток на руках у матери. Тогда она думала, что их семья будет крепкой, примерной и порядочной. Что у них будут еще двое детей, что их дом будет всегда полон тепла, семейного уюта, а чуть погодя там же будут разноситься веселый крики внуков.

Через два года Томас устал от семейной жизни, ему было в тягость заботиться о ребенке. Мужчина брезговал менять памперсы, не любил слюни и сопли, не говоря об остальных естественных реакциях детского организма. И его откровенно бесила «несмышленость» ребенка. Томас постоянно кричал на жену, подолгу пропадал «на работе», а после и вовсе перестал ночевать и приносить деньги. Тяжелые времена настали слишком быстро.

Сьюзан, несмотря на недогоревшее пламя юношеской влюбленности, развелась с ним, а после и переехала в другой город. Там нашла работу и изо всех сил старалась подарить дочери лучшее будущее.

Женщина покачала головой, нахлынувшие воспоминания из-за старой фотографии береди давно зашившие раны, ставшие грубыми шрамами. Она не дает второго шанса, не потерпит этого мужчину в своем доме, даже если он и отец Вилл. Ради дочери и ради их семьи Томас должен был исчезнуть.