Да будет свет?

Первый – ты добровольно становишься моей, и я обещаю, что это будет очень приятно. Кроме того, ты останешься жить – так и быть, я готов сделать тебе этот подарок.

Злата побледнела ещё сильнее. Упырь продолжал:

– Другой вариант куда менее приятный. Как только исчезнут кхарэны, ты войдёшь в пространство Ритуального Шара, где твой Аль растворится во Тьме, и вот это будет как раз таки очень и очень больно. Поверь, запихнуть тебя туда не составит никакого труда, и на это твоё согласие не нужно. В обоих случаях разрыв Харбласа положит конец реальностям Света, потому что Свет может быть только чистым, смешанная субстанция разорвёт его изнутри.

– Да кто ты такой? С чего ты взял, что останешься после всего этого живым? – воскликнула Злата.

– Я Средоточие Тьмы, девочка. Кхарэны называют меня Изначальной Тьмой и считают абстрактной, бездумной силой. Эти простаки молились, считая, что нужны мне в качестве проводников, что я буду их защищать, буду помогать им. Это просто смешно! Лучше бы честно посмотрели в себя, в собственные тёмные души, и поняли бы тогда, что Средоточию Тьмы не нужен никто.

Ирвинд видел, что Злата, слушая эту речь, напряжённо обдумывает что-то, и когда она внезапно бросилась к нему и порывисто обняла, в недоумение впал и он сам, и его подселенец:

– Адриан, я люблю тебя! – горячо прошептала девушка, – Забери мой Аль и выбрось из себя это чудовище, я знаю, ты можешь! Почувствуй меня!

И сама поцеловала его.

Токи тепла, идущие от Златы, вплелись в тот огонь, который по капле изливался из Ирвинда и, наконец, хлынул колоссальным потоком.

Если подселение Упыря прошло мимо Ирвинда, то процесс выхода из тела он отлично прочувствовал на своей шкуре. Мгновение нестерпимой боли, растянувшейся в вечность – и он свободен. Если бы не Злата, всё так же продолжавшая обнимать его, вряд ли Ирвинд удержался бы на ногах.

Теперь рядом с ними стоял некто гигантского роста, окутанный непроглядной чёрной дымкой в виде длинного плаща, из-под глубокого капюшона сияли два сапфировых огня. Вместо лица – тьма.

– Адриан? – выдохнула Злата, глядя в глаза Ирвинда.

– Да, – тепло улыбнулся он, уверенный, что говорит правду.

Ноги и всё тело вновь слушались его, и это было поистине прекрасно. Кроме того, внутри ощущался необычайный подъём, радость, удивительная полнота жизни, каких у него не бывало при достижении величайших побед. Все прежние эмоции не шли ни в какое сравнение с этим чувством, и он понял, что это чувство принёс Свет, который перешёл к нему от девушки.