Фамильяр и ночница

— Руслан мне почти то же самое сказал, — усмехнулась Дана.

— А что, он славный парень, хоть и недалекий слегка! Да и ладно, жить-то с человеком, а не с умом. Ты бы не разбрасывалась, Дана, годы-то свое берут!

— Вы и вправду хотите, чтобы я ушла из артели? — спросила девушка, пристально взглянув на Надежду Тихоновну.

— Да что я, Даночка! Мне и самой пора на отдых, вот до осени еще поработаю — и все, а то тоска по семье уже берет, порой сил нет! А Мелания будет свои порядки держать, и никак против этого не попрешь.

Только надорвешься! Зачем тебе это? Живи лучше как все да держись подальше от всякой смуты.

— И вы всегда так жили? — произнесла Дана, тут же пожалев о несдержанности. Но пожилая женщина лишь философски улыбнулась.

— Да по-разному, Дана, разве я не была такой же молодой, как ты? Наверное, тогда и у меня в голове что-то бродило, но столько воды утекло, что уже и не помню... Есть грезы, мечты, страсти, а есть жизнь и семья. Страсти всегда уходят, зато я знаю, что мне есть куда вернуться и спокойно доживать.

— Зачем же вы вообще стали служить у Мелании?

— Она мне когда-то очень помогла, по сути спасла от смерти моего старшего сына. Я и не знала, чем ее отблагодарить, и тут она позвала меня к себе. Тогда еще и артели-то никакой не было: так, покосившаяся избушка на курьих ножках, которую несколько крепких баб привело в порядок, — сказала Надежда Тихоновна с грустной улыбкой. — Тебе это трудно вообразить, Даночка, потому что ты мало на свете прожила.

Так прислушайся и подумай о Руслане! Потом, может, благодарить меня будешь.

— Ну, до этого мне еще предстоит выполнить поручение Мелании, — напомнила Дана. — Она же не сейчас оставит все дела на Алену, и по-видимому, я ей пока нужна.

— Это верно: Мелания лишнего не велит, а нужного добьется. Если выполнишь все добросовестно, она тебе благоприятствует в будущем, вот увидишь! И дети твои, и внуки не станут горя знать.

Надежда Тихоновна еще раз коснулась плеча девушки сухой мозолистой рукой, на которой резко голубели вены.

Дана не бралась судить, верит ли пожилая женщина во все свои вдохновенные речи: она многое знала о ее семье, даже видела собственными глазами мужа — Борислава Андреевича, который и в старости сохранил веселый характер и маслянистый блеск в карих глазах. И Дана подозревала, что много лет назад этот блеск попортил Надежде Тихоновне немало крови, да и с детьми-внуками все было не так уж гладко.