Фамильяр и ночница

Но должно быть, чудесное свойство людской памяти — гасить и затуманивать дурное, зато подчеркивать яркое и светлое, — оказалось в ней чрезвычайно сильным. И оно же так долго держало ее в артели, хотя Надежда Тихоновна лучше всех знала истинные дела Мелании...

Благостное настроение с утра совсем улетучилось, а вокруг тем временем уже смеркалось — на площади оставалось все меньше народа, одни спешили домой, а другие к заливу или озерам по ту сторону железной дороги. Воспользовавшись затишьем, Дана задумчиво прошлась вокруг купальского дерева, коснулась обтрепавшихся за день лент и пожухлых цветочных лепестков.

Мало-помалу она добралась до конца площади, за которой начинался небольшой перелесок, и тут ее вновь что-то кольнуло, а тяжелая муть разлилась по голове и шее, слиплась комком в груди.

Вдруг чья-то рука коснулась сзади ее плеча и приглушенный бархатный голос промолвил:

— Не отпускает?

— Что? — тихо воскликнула Дана, оборачиваясь. Перед ней стоял совсем незнакомый молодой мужчина в темно-серой куртке, под которой виднелась тонкая белая сорочка.

Черные шерстяные штаны были заправлены в высокие сапоги, а на груди поблескивал странный металлический амулет в виде круга, из которого торчали пучки щетины. Да и во всем его облике чувствовалось нечто странное, чужеродное, несмотря на спокойную приветливую улыбку.

— Да не бойтесь, — дружелюбно ответил мужчина. — Просто мне показалось, будто вас что-то гнетет, вот и решил справиться, в чем дело.

— Ну да, если подкрадываться сзади, это, конечно, добавит мне спокойствия, — усмехнулась Дана.

— Вы всегда так знакомитесь с барышнями?

— Нет, только в купальские ночи и только с художницами-колдуньями. А вы привыкли к другому?

— Вам это в самом деле интересно? — вздохнула Дана. — Мне и впрямь слегка нездоровится, и вряд ли вы мне поможете, потому вам лучше пообщаться с кем-то повеселее и посговорчивее.

— Так я из-за этого и подошел, — невозмутимо ответил незнакомец. — А вам лучше присесть, и я все же попробую помочь.

Дана удивленно пожала плечами, но не стала спорить и направилась вслед за ним к ближайшей скамейке. Они присели рядом и теперь, в свете праздничного керосинового фонаря, девушка рассмотрела его получше. На вид он был ненамного старше ее, гладко выбритое лицо отличалось скульптурной правильностью черт, свежестью и какой-то холодностью. Мягкие белокурые волосы открывали высокий лоб и спадали на плечи, большие глаза завораживали синевой с необычным оттенком сирени.