Фамильяр и ночница

У Рикхарда выпустились плотные грубые когти, во рту блеснули недлинные, но крепкие клыки, а глаза совсем окрасились в потусторонний бледно-фиолетовый цвет.

— Теперь ты всегда сможешь видеть меня таким, а для посторонних я останусь Рикко, простым парнем из соседнего края, — заявил лесовик и ободряюще улыбнулся, отчего у Даны вновь продрал мороз по коже. Кое-как выдавив ответную улыбку, она сказала:

— Сомнительное счастье, знаешь ли... Ты ведь мне полюбился именно тем Рикко, а не лесным чудовищем. Нельзя ли вернуть все обратно?

— Теперь уже нет: с тобой я больше не желаю притворяться.

Эти иллюзии и личины изрядно надоедают, хотя тебе это трудно вообразить...

— Тогда скажи на милость, кто ты прежде всего — человек или зверь?

— Ни тот и ни другой, Дана! Я часть души леса, облаченная в телесную оболочку. Нам не чужда плотская любовь, да и чувства иного порядка, но мы не люди и не звери, мы сотканы из разных энергий и вечно бродим между мирами. Неужели после того, что я показал тебе в Дюнах и здесь, ты еще не осознала, что мироздание гораздо сложнее, чем кажется?

— Рикко, ты многое мне показал, но утаил главное — так что я теперь могу понимать? Я не знаю даже, по своей воле спала с тобой или под колдовскими чарами!

— Нет, милая, поверь, здесь все было чисто, — заверил Рикхард и потянулся к ней.

Дана вначале болезненно поморщилась, но быстро сдалась и позволила коснуться своей щеки.

— Ну как мне загладить вину? — спросил парень. Знакомое тепло его руки немного успокоило Дану, хотя она все еще боязливо косилась на когти.

— Для начала рассказать все о себе. Ты же сказал, что мы будем питать друг друга, а как это возможно без доверия?

— Хорошо, — отозвался Рикхард, накинул рубашку и сел на стул рядом с кроватью. Дана тоже успела облачиться в просторную ночную сорочку, чтобы не сбивать с толку ни его, ни себя.

— Я один из первых духов-хранителей, которые начали носить людские имена, — заговорил лесовик, задумчиво глядя в окно. — Мой отец так его и не принял, хотя нам это, конечно, не мешает.

А произошло это в ту пору, когда начался разлом. Многие племена, населяющие Маа-Лумен, взялись делить природные богатства края, а заодно и потустороннюю защиту, каждый старался возвеличить своих богов, потесняя других. Было уничтожено много людских алтарей, возведенных с любовью, а с ними гибли и наши защитные тотемы. Аура, оберегавшая край, стала ветшать, истончаться и через прорехи проникло зло из нижнего мира.