Фамильяр и ночница

— И что в этом дурного? Такова жизнь, сегодня Мелания, завтра Алена, а послезавтра какая-нибудь Пелагея объявится, — тоже мне беда! Или тебе невтерпеж самой управлять?

— Да не в этом суть! — невольно вспылила Дана. — Я знаю, что если управление перейдет к Алене, артель будет заниматься грязными делами — привораживать, наводить хворь, тревогу и бессонницы, а то и порчу на выкидыши. А я этого не переношу! Пока такие заказы происходят два-три раза в год, потому что Мелании совестно перед Надеждой Тихоновной и еще несколькими старыми художницами: у них ведь тоже семьи, дети.

.. А Алена? Одинокая, как и я, да только злая как черт, на дух не выносит молодых женщин и детвору! Могу вообразить, что она с артелью сделает, — славных разгонит, а наберет таких же...

— Ну и пусть, Дана! — миролюбиво улыбнулся Руслан. — Тебя же никто там не станет силком удерживать! Уходи и живи спокойной жизнью, вот и в душе все наладится.

— Ты о чем толкуешь, Руслан? Куда мне уходить? У меня с артелью вся жизнь связана!

— Да своей семьей жить надо, вот куда! Замуж выходить, детей нарожать и жить как добрая мирная баба.

Много вам надо-то? А тебя вечно куда-то несет, в дебри, с этим вашим ведовством...

Дана отстранилась и пристально посмотрела в его рыжевато-зеленые глаза, которые Руслан слегка прищурил, будто для пущей выразительности. «Вот и дошло» — обреченно подумала девушка, не сомневаясь в подспудном значении этих слов.

— Ну, тебе, конечно, виднее, что нам, бабам, надо, — усмехнулась она.

— А если серьезно, Руслан, то ведовство для меня такая же служба, как для других портняжное дело, или кузнечное, или муку перемалывать да хлеб печь. Или как для других баб — по твоему выражению, — детей растить и очаг домашний беречь. Это тоже служба, притом нелегкая, но мне другая милее.

— Скажешь тоже, служба! Вроде это как-то само собой подразумевается, — протянул Руслан. — Да и куда бабе без семьи-то? Вековухой жить? А с колдуньей, Дана, не всякий отважится связываться! Хорошо еще ты девка скромная.

Так забудь про эту артель, пусть они там в своем гадюшном клубке уживаются!

— К чему ты клонишь-то, Руслан?

— А ты якобы такая непонятливая! — досадливо вздохнул парень. — Может, начнешь наконец ко мне присматриваться? Я уж и так, и этак, но ты вся была в этих ваших колдовских штучках! Вот и решил, что теперь-то утихомиришься!

— Это как понимать? — нахмурилась Дана.