Фамильяр и ночница

— Значит, ты все знал, потому и затеял этот разговор? Но Мелания же сказала мне меньше получаса назад!

— Ну, это она тебе сказала, а бабы-то у вас давно перешептывались, — неохотно признался Руслан, взлохматив волосы. — А моя мать с кем-то из них дружбу водит, вот ей и наболтали, что, мол, на днях Мелания тебе все скажет. Я не знал, что прям сегодня, просто пришел на тебя взглянуть, а они, оказывается, уже и решили.

— А твоя мать, поди, и рада?

— Чего ж ей не радоваться: дочек-то нет, а забот хоть отбавляй! То спину ломит, то понос, то золотуха.

..

— А еще вас, троих мужиков, накорми да обстирай! — съязвила Дана, зная, что и отец Руслана, и его младший брат отличались отменным аппетитом и не баловали мать семейства добрым словом. Повторить ее судьбу художнице совсем не улыбалось.

— Слушай, Дана, ну что ты все кругами ходишь? Скоро купальская ночь, ребята с девчонками начнут себе пару выбирать, чтобы к осени пожениться, и нам уж пора! А то на грядущий год тебе сколько стукнет? Я-то не пропаду, ты о себе подумай!

— А я рада, что ты не пропадешь, — решительно заявила Дана.

— И ты верно заметил: о себе я подумаю сама, без вашей с матерью заботы. Пусть она так за меня не переживает, а то спина еще пуще разболится!

— А ты, ведьма, не смей на мою мать наговаривать! — взъярился Руслан. Его симпатичное, хоть и чужое, холодное для Даны лицо исказилось, губы дрогнули, но он отступил, а затем махнул рукой и быстро пошел восвояси.

Дана устало повела плечами и вновь устремила взгляд на залив.

Вскоре предстояло возвращаться в артель, опять браться за кисть, а вдохновение совсем иссякло после сегодняшних событий. Чтобы отвлечься, она прислушалась к перестукиванию сосновых веток, скрежету невидимых беличьих когтей по коре, птичьим напевам. И вдруг голова слегка закружилась, в глазах потемнело, а песок под ногами показался еще более рыхлым и зыбким.

Девушка поспешно села наземь, не заботясь о платье, прикрыла глаза, стала глубоко дышать и мысленно считать до ста.

Вскоре от сердца отлегло и она снова ощутила твердую почву, но внутри по-прежнему грызла тревога.

Это было далеко не первое помутнение на памяти Даны: собственно, из-за них ее когда-то и приняли в артель Мелании. Ту всегда интересовали девочки, склонные к страхам, обморокам, дурным снам, слезливости и прочим странностям, которые не находили понимания в семье. Дане не было еще и десяти лет, когда начались эти темные наплывы, пугавшие девочку до слез.