Фамильяр и ночница

Быть может, и в тебе есть капля их воинственной крови — потому мы с тобой и потянулись друг к другу.

— Ты не морочь мне голову, — поморщилась Дана, — лучше скажи: удалось колдуну дописать свои труды? И куда вы девались после его смерти?

— Ну, не все сразу, Дана. Колдун к старости лишился рассудка, потому что не нажил ни потомков, ни учеников, которые могли разделить его дар, и мозг не выдержал такой нагрузки. Тоска чередовалась с припадками ярости, и в одном из них он уничтожил черновики. Хорошо хоть сохранились его записи с рунами, которые я и поныне держу при себе.

— Как жаль, — вздохнула девушка.

— Верно, — отозвался лесовик. — Я заботился о старике, и он, совсем ослабев, уже только меня и узнавал. И называл своим фамильяром... Прежде меня задевало, когда он шутил над нашей двойной натурой, а потом я не мог обижаться и только жалел его. Мы и похоронили старика, а потом снова подались в лес. И со временем я вместе с другими молодыми духами понял, что бежать и прятаться нет смысла.

Надо пойти людям навстречу, чтобы получить столь необходимую для нас энергию.

— С этой целью ты и пришел ко мне?

— Не спеши, Дана! Нет, что скрывать, я немного от тебя подпитывался, — лукаво заметил Рикхард, — но это не главное. Поверь, если бы я видел в тебе лишь источник сил, то давно бы исчез, а ты бы проснулась с дикой головной болью или вовсе в полубеспамятстве.

— Значит, с другими женщинами ты и так поступал?

— Всякое бывало: у меня, как видишь, нет оснований любить людей.

И я хочу тебя предостеречь — таких, как я, больше, чем ты можешь вообразить. Духи еще держатся за свою стихию, оберегают ее от нежити и черного морока, а притворство стало вынужденной мерой. И не все будут так же дружелюбны к тебе, как я.

— Понятно, — вздохнула Дана. Ей хотелось расспросить Рикхарда о видении в лесу, о призраках Усвагорска и прочих нераскрытых тайнах, но обида и негодование возобладали, и она отвернулась.

— Прости, — почему-то добавила она.

— Я пока не готова: одно дело увидеть духов в лесу будто волшебный сон, и совсем иное — делить с ними кров, пищу и постель. Не знаю, когда теперь я смогу верить тебе по-прежнему.

— Я понял, — мягко отозвался Рикхард и снова отошел к окну. Девушка укрылась одеялом, в комнате воцарилась тишина и лесовик вскоре растворился в воздухе. На следующее утро Дана проснулась одна, но сразу увидела рядом с подушкой связку нежных луговых цветов.