Сапфировая метка

Возможно, я сейчас скажу очень обидную вещь, но постарайся понять меня правильно: сейчас не об убеждении колеблющихся нужно говорить, а о выживании, когда на нас открыта охота. Я более чем уверена, что она не отступится, что то явление через картину было просто первым предупреждением. А мне хочется просто мирно жить. В том мире я строила планы, у меня были мечты, я замуж, в конце-то концов, собиралась! А теперь я здесь и мой предел планирования — до сегодняшнего вечера...

Я как-то совсем жалко всплеснула руками под конец своей речи.

Сигрейв с все еще не слишком довольным вздохом кивнул, мол, понял, и перетянул меня к себе на колени, опуская подбородок на макушку. Я ждала, что сейчас маг начнет меня уговаривать, убеждать, давить на чувства, но он только молча гладил распущенные волосы, то и дело взметаемые порывами ветра и от того закрывающие обзор. Сидеть так было комфортно, очень уютно, так что в какой-то момент, пригревшись, я даже начала проваливаться в какое-то вялое подобие дремы. Солнце жарило, лишая последней воли, оставляя только ленивое желание лежать на палубе, слушая шум воды где-то внизу.

Тихие шаги капитана я скорее почувствовала кожей, чем услышала, даже больше угадала по едва ощутимому движению Сива. Брат первым почувствовал приближение Стефана. Ди Вель опустился напротив, рассматривая нас слишком пристально, под невозможно синими глазами становилось совсем невыносимо, и я заерзала, вынуждая Сигрейва ослабить объятия.

— Я подумал и решил, что мы все-таки посетим праздник на воде.

Но где-то в числе последних, чтобы при случае можно было бы сразу уйти.

— Боишься провокации?

— Я ее жду. Не все способны, как ты, броситься в самую гущу событий. Кому-то еще дорога голова на плечах.

Вот обращался он вроде к Сиву, но рассматривал все это время меня. И мне вот невольно вспомнилось, что с моей — как бы ее назвать? А, придумала! — предшественницей, он был помолвлен. Интересно, что чувствует в такой ситуации человек? Я попыталась представить, что я бы почувствовала, если бы встретила вдруг переродившегося Тоху, выпавшего из другого мира.

Насколько сложно мне было бы принять, что передо мной другой человек, который меня не знает и который ничем мне не обязан?

Все равно бы я, наверное, искала бы признаки, малейшие намеки, что хоть капля от родной души осталась. Знать бы, что ищет, во что вглядывается Стефан. Вот только сидеть ровно, когда тебя в открытую рассматривают, очень неуютно.