Сапфировая метка

Однако ди Вель уходит раньше, чем я успеваю даже подумать о том, чтобы спрятаться за спину Сигрейва. Брат точно чувствует смятение, притягивает к себе, снова прижимаясь подбородком, еще и стискивая, как ребенок любимую игрушку. Сив вообще удивительно тактилен, хотя меня казалось, что маги должны как-то...сторониться других людей, что ли. Но может оказаться, что все проще, что ему просто не хватает семьи. Пусть он и говорит, что был во дворце, как пятое колесо у телеги, но все равно долгое пребывание в огромном семействе оставило свой отпечаток.

На корабле, судя по его габаритам, когда-то была огромная команда из живых людей, а не из их привязанных к судну душ — кстати, интересно, кто из привязывал — но это все-таки не совсем то.

— Ты точно не хочешь им показаться?

— Точно, Сив, точно. Я не большой любитель шумных сборищ, да и... Неуютно мне будет в кругу исключительно мужском. И не думаю, что слишком прилично в нем находиться незамужней мне.

— Об этом я, кстати, не подумал, — пристыженно пробормотал брат. — Тогда да, тебе действительно лучше остаться на «Деве». Да и отдохнуть наконец, как будто я не знаю, как выматывают занятия магией на первых порах.

Я кивнула, но пока «Дева» еще не подошла к месту встречи у меня было несколько часов на то, чтобы просто наслаждаться морем, ветром и солнцем.

*

За пределами каюты шумела толпа. И пусть маги собрались на огромной платформе в сердце чего-то вроде огромного рукотворного причала посреди моря, звуки долетали и сюда.

Видно было не так много, но подниматься на палубу я не рискнула, после того, как меня чуть не обнаружил портрет, я стала справедливо опасаться всего, даже украшений на других кораблях. Так что сидела у себя, осветив комнату парой магических огней, чтобы было удобнее читать.

Ветер доносил отдельные слова и не совсем трезвый хохот, в котором в какой-то момент мне даже померещился голос Сигрейва.

Кажется, брат развлекался вовсю. Осуждать магов не получалось, в такой, явно безрадостной жизни, за каждый праздник наверняка хотелось цепляться как в последний раз, кто знает, доведется ли им еще встретиться или смерть окажется проворней?

Но меня не отпускало тревожное предчувствие. Тоже не есть хорошо, с учетом того, что здесь у меня в принципе было гораздо больше поводов переживать.