Ангелы: Анабазис

Невооружённым взглядом. А вот если этот взгляд прищурить и хорошо вооружить…

Михаил покосился на молчаливо застывшего рядом друга. Хотелось спросить о многом. О том, каково быть таким, нечеловеком. О том, как он видит будущее. О том, почему тот был против оплаты крови. Об их давней встрече и её поводе. О дружбе и не-дружбе… Промолчал. Зачем усложнять? Запутаться все ещё успеют. «И о будущем не стоит гадать – не наше это дело. Пусть Кассандры настродамят…», - решительно пресёк свои размышления Михаил.

И промолчал.

Но это молчание оказалось невыносимым не для него.

- Мы не противники, Мих, – Юрий заговорил тихо, но, с трудом сдерживаясь, сжимал-разжимал кулаки. Как в момент наивысшего напряжения. – Не враги людям. Мы сами – люди. Многие из нас жили и живут как обычные человеки. В закрытых школах обучаются только те, чьи судьбы предопределены служением. Да и не можем мы быть врагами человечеству - у обычных людей рождаются дети-тэра, у тэра рождаются люди. Мы вместе, слиты воедино. И те пара-тройка генетических отличий, что стоят между нами, не мешают человеку полюбить тэра, а тэра влюбиться в человека.

Может быть, не все люди понимают, почему так… Может быть, тэра пугает своими способностями… Может быть, тэра очень долго молчали о себе… Но мы - не враги. Мы – стражи этого Предела... Понимаешь? Просто у одной матери среди десятков детишек, умеющих рисовать, возделывать землю, пасти овец, считать звёзды и строить лодки, вдруг появился сирота-подкидыш, который умеет воевать. По-настоящему воевать. С любым чужаком, пришедшим в дом без зова. Воевать чудовищно и… страшно. Но она вырастила его в любви и заботе и теперь это сын той же матери, Мих. Он не пойдёт против своей семьи.

Михаил потянулся и опустил руку на запястье друга, сжал крепко. И тем остановил беспокойное движение ладоней. Зубров кивнул и замолчал, отворачиваясь. 

Глава 11. Послание

- Михаил, – тёплые пальцы крепко, до пульсации сдавили запястье, - поговорить надо.

Он открыл глаза и кивнул.

Сон как рукой сняло – над ним склонялся Яромир. Пока поднялся, пока потянулся, волевым усилием заставляя вялое, больное тело двигаться, Ведущий «щитов» уже вернулся на своё место возле малого круга.

Михаил огляделся. Бывший ещё перед рассветом серый снег стал мельче. Взглянул на часы – полдень. Но будто солнце и не думало подниматься в небо. Вокруг оставались сумерки. Тёмные тучи, словно шторы, закрывали свет. И осыпали мир ледяными булавками снега.