Ангелы: Анабазис

Да и, в конце-то концов, все «таёжники» оставались здесь, за защитой стен, возле сердца. И, даже понимая, что это «немножко» предательство, поступить иначе уже не мог.

А внутренняя готовность, возникшая после трудного выбора, стала таять, как леденец на языке. Сам себе он мог признаться – с того момента, как тэра схватили его у выхода, просто бешено захотелось жить. Так, чтобы детей наделать побольше, жену в Сочи вывести, - она давно просила, - да и уйти в отставку и посадить дерево, а лучше десяток поровну плодовых и любимых хвойных, и построить дом где-нибудь в лесу.

Ходить на речку рыбачить, землю возделывать, охотиться. Баню поставить, по выходным ждать друзей из города, жарить шашлыки и всю ночь сидеть с гитарой на дворе до первых проблесков зари.

Святослав согласно кивнул на команду Ведущего и расстегнул куртку. Вытащил пистолет и нож и на мгновение задумался – кому передать. Взгляд скользнул по лицам и остановился на Маугли, всё также напряжённо стоявшем рядом.

- Держи. Пригодится.

Всеволод шало потянулся. Только взгляд кинул на Зуброва: «можно?», – но тот не отреагировал. Святослав передал оружие. Напоследок снял с запястья массивные часы и сунул в ладонь ведомому:

- А это тебе на счастье. Сомнительное счастье от сироты, – усмехнулся и вопросительно взглянул на Ведущего, - Можно идти?

Яромир кивнул. И он направился на выход.

- Мать вашу… - процедил Медведев. – Отпустите, черти! Никуда не денусь!

Яромир кивнул и тэра отпустили.

Михаил на вмиг одеревеневших ногах шагнул к несостоявшемуся стражу, никак не решаясь посмотреть ему в глаза.

- Ты… короче…

- Ничего не говори, – остановил он. Взял под локоть, как если бы руку пожал, и, обойдя, пошёл дальше.

А Михаил потянулся к локтю, который только что сжимала чужая рука, не дотянулся и замер так, пустым взглядом глядя в след уходящему.

Что-то произошло. Словно попал под взрывную волну. Жарким воздухом обдало тело. Нет, не так, как если бы повеяло теплом.

Жар миновал одежду, сразу приникая к коже, вонзаясь и пронзая до самых костей. Точно оказался обнажённым рядом с протопленной печкой. Или нет – выпил и закусил и вышел из дома на холодную улицу. Ощущаешь, что вокруг холод, но он не допускается внутрь ни разогретым телом, ни распалённым сознанием. Стало легко, тепло, свободно. Лишь локоть, только что сжатый крепкими пальцами, ломило. И в глазах… Он решил сперва, что просто померещилось.