Ангелы: Анабазис

«Альфа Центавра» пушисто искрилась на расстоянии вытянутой руки, заботливо тянулось лучиками в сторону человека. Михаил не отказал себе в удовольствии и любопытстве естествоиспытателя - потянулся и подставил ладонь: «Что это может быть? Стабильное образование типа шаровой молнии? Хитрый вариант изотопного распада? Типа радиофосфора, но стабильнее и без радиации? Или ещё что?.. Но у шаровых молний не бывает протуберанцев… Минисолнце? Зелёный карлик?». Огня не было. Мягкое доброе тепло щекотало пальцы, тонкими зеленоватыми язычками пробегая по коже.

- Юр, - Михаил опрокинулся на спину и поманил «Альфу Центавра» за собой – солнышко послушно сдвинулось и зависло на пальце, словно мячик у виртуозного жонглёра. - Что значит этот ваш Путь Отцовства? Почему меня охраняли? Зачем я вам?

Юрий промолчал. Раздевшись, лёг рядом. Схватил с каменного подноса горсть орехов и методично стал раскалывать, складывая по горкам раздельно ядра и скорлупу – по всему видно, тренировал ущербную руку. И получалось это у него до того ловко, что, если бы Михаил своими глазами не видел, что плечо было вывихнуто, не поверил бы в травму.

- Юр, белку-то не изображай…

- Думаю.

- Как бы сказать так, чтоб ничего не сказать?

- Угадал, - усмехнулся Зубров.

- По-моему, у нас не так много времени осталось.

- Да знаю я! - поморщился он. – Только надежда-то умирает последний! Если ты сможешь выбраться, то излишнее знание отяготит твою жизнь. А, если нет?

- То надо б знать, за что всё это. И – зачем.

Юрий ткнулся лбом в сложенные руки.

Михаил помолчал в ожидании ответа, а потом приподнялся и хлопнул друга по плечу:

- Ладно, забудь! Проехали.

Юрий вздрогнул, обернулся. Медленно покачал головой:

- Не проехали. Слушай. Только обещай мне…

- Да не нужны мне твои тайны! – огрызнулся Михаил. – Твои! Твоих Пресветлых! Своих проблем хватает, блин. Пошёл я… в компот купаться!

Поднялся и, пройдя пару шагов, тяжело скользнул в меховую яму. Ухнул, оказываясь в горячей воде. Сунулся с головой, вынырнул, зафырчал, отряхиваясь. Что-то преувеличенно-бодрое напевая, принялся смывать пот и пыль.

Морщась, обмывал раны и царапины. Сперва они зудели, отзываясь на тепло и целебные составляющие ванны, потом распарились и стали только тихонько покалывать при натяжении мышц. Сошли корки крови и грязи, и под ними обнаружилась новая тонкая кожа. Разглядывая её, Михаил удивлённо хмыкал – тэра постарались на славу.

- Ты принял на себя судьбу своего двоюродного брата, погибшего на восхождении.

Михаил обернулся.