Ангелы: Анабазис

Мы освободим твоих людей – они тоже пойдут. Я поведу в Гнездо Кьооу. Многие присоединятся. Я вызову сестру на бой и убью её. Твои люди будут свободны. Ты останешься. Хороший обмен – одна жизнь за все.

Речь проникала в сознание пунктиром, будто морзянка вбивалась в голову – резко, обрывисто, чётко. Только гулкое эхо ходило волнами за каждой фразой. Словно печатаешь шаг, а отзвук носится между зданий.

- Горгония – Подруга? Та мумия в чёрном? – уточнил Михаил. – Почему тебе нужна помощь в её устранении?

- Жрица. Если я убью – изгонят из мира.

Если убьёшь ты – простят.

- Понятно, – протянул Михаил и взглянул на друга. Юрий уже вполне оклемался и теперь сидел рядом, досадливо растирая сведённую болезненной судорогой шею. Наткнулся на взгляд, пожал плечами – думай сам.

Медведев и думал. Одна ли Королева или другая освободит людей из домена - по сути, дело неважное. 

- Ты поможешь мне, я дам жизнь и свободу твоим людям, - надавила стерва.

Михаил поднял глаза. Раз давит – значит, нервничает. Следовательно, не так всё радужно в этом раскладе, как хочет представить, и есть прорехи.

Впрочем, это макраме всё шито с крупными дырками. Но действительно нет разницы в том, с какой Королевой оставаться в многокрасочном будущем, в котором он потеряет себя. А раз от своей жизни ничего не осталось – впору позаботиться о чужих. И понадёжнее, так, чтобы уходить с чувством выполненного долга. Допеть свою Песню Смерти настолько хорошо, чтобы врагам было тошно, а друзьям – гордо.

- Гарантии?

- Слово Стратим.

- Этого недостаточно.

- Иного нет.

Михаил задумчиво оглядел сидящую перед ним чёрную фигурку. Если освободить людей из домена, то, возможно, под прикрытием этой стервы получится пробиться к границе? Но, даже, если нет – хотя бы появлялась возможность не сидеть двум десяткам мужиков неприкрытыми задницами на голом камне и не замерзать. А присоединиться? Ну, обещать же это невозможно, не так ли? 

- Я не могу дать гарантий, что люди в домене присоединяться к походу.

Стратим в раздумье опустила глаза.

Длинные бархатные ресницы тронули белую кожу. Столько мягкости и нежности оказалось в простом движении, что Михаил почувствовал, что невольно начинает симпатизировать стерве. Предоставив ему выбор сейчас, она фактически выиграла психологический бой с неизвестной ему пока действительной Правительницей. Тем более, что пообещала сначала освободить людей, а уж потом идти завоёвывать свой трон.

- Хорошо. Понимаю. Ты не хочешь их смерти – в домене или в бою.