Ангелы: Анабазис

Подозванный тихим колокольчиком скимен боязливо опустился в круг, возвращая к стервам убийцу горгонии. Зубров всё ещё не пришёл в себя.

Михаил шатнулся вперёд и процедил копне чешуйчатых голов:

- Отдашь Юрку – меня не получишь!

Змеи угрожающе зашипели.

А в голове с новой силой ударил набат. Теперь в нём явственно стала слышна приближающаяся гроза. Треск за треском, словно огромное било громило колокола. Виски заломило сильнее, перед взором помутилось, тело ослабело от давления. С трудом удерживая меч, огляделся.

Стервам тоже приходится несладко: воины прижались к земле, боязливо приподняв крылья, а Сирины раскачиваются на месте, закатив глаза. Разговор двух высших болью вгрызался в сознания.

Когда набат, подголоски и долгое эхо вытеснили из разума последнее «я выстою!», - Михаил выпустил из рук меч и, оседая на снег, забылся.

…

Пушок покачивал головой, стряхивая налипающий снег - шикарный, большими белыми комками, словно из горсти ангела брошенный вниз. Он летел тихо и величаво, давая вволю налюбоваться.

Ветер стих и теперь мир вокруг медленно, но верно становился бело-зелёным: пушистые лапы сосен и кедров ловили снежинки в сети иголок, и не давали упорхнуть. Земля покрылась зимней периной, и лапы птицедев проваливались в её мягкую податливость по щиколотки.

Михаил вздохнул, окончательно просыпаясь, и почувствовал влагу от дыхания на лице. Клуб белого пара неторопливо рассеялся меж снежинок.

Тёплая шкура, в которую оказался завёрнут, давно покрылась толстым снеговым слоем, но это не мешало ей сохранять тепло от маленького «солнышка» за пазухой.

Встряхнулся, и с пятнистого меха полетела вниз белая лавина. Выпрямился, потянулся, растягивая уставшее в скрюченной позиции тело, и огляделся.

Колона шла по ущелью вверх, в горы.

Рядом с Пушком, только на шаг впереди, как и положено коню полководца, вышагивал золотистый скимен. Стратим сидела на нём, слово изваяние – ни лишнего движения, ни эмоций на лице. Рада ли она была тому, что выиграла поединок-спор с Гамаюн? Или печалилась о смерти Подруги? Рот нервно дёрнулось – такие, как она, чувствовать радость победы или боль потери не умеют.

Не дано. На то они и стервы. Это люди в первую очередь заботятся о «своих».

- Где мой страж?

- Там.

Стратим не подняла руки и не изменила направление взгляда. Просто волосы потянулись, указывая назад и в сторону. 

Михаил взглянул. Юрий ехал верхом на своём пушистом. Ехал свободным, без оков или помощи. В такой же шкуре, наброшенной на плечи буркой.