Ангелы: Анабазис

Благо, до совсем уж непоправимого не дошло. Так что – никто не стрелял, обошлось дипломатией.

- Слышал я частично вашу дипло-мать-её. Сначала ударь, а потом подавай голос…

Дежурный Батон и вернувшийся Ворон разложили по мискам мясо с грибами – остатки вчерашнего питания и стали раздавать. В первую очередь – старшим. Медведев кивнул, приняв чашку и, взяв ложку, задумчиво помешал варево. Помолчал, раздумывая, потом поинтересовался:

- Как там Полынцев?

- Промолчал, – отозвался Ворон, не отвлекаясь от раздачи.

- Угу, – Медведев подумал о том, чего ему будет стоить это молчание, и повернулся к Зуброву - Ну, меня вытащили – это понятно.

А «тварь»-то зачем?

Зубров обернулся, посмотрел внимательно. Помедлил с ответом. А заговорил о другом:

- Мих. Я неким образом… принял участие в том, что произошло с тобой.

- Не понял.

- Я видел то же, что и ты. Но со стороны. Словно на окружающую действительность наложили другую – огромный лес и бегущего человека. Только этот человек был не ты, а «тварь».

- Так.

- Потом ты завалился, потеряв сознание, и картинка на миг изменилась – белая пустыня, какие-то руины, колокол на полуобрушившейся арке и человек – «тварь». Он стоит, словно к кресту прибит – ноги вместе, руки широко распахнуты. Смотрит вверх на тёмно-красную луну. И шепчет что-то, словно молится. А потом опускает глаза и глядит сквозь меня. Усмехается и говорит: «Помни о птице, мотылёк, летя к огню – так назову меч!». Вот так.

- И?

- Знаешь, - Юрий стал устало-насмешливым, - я японской поэзией увлекался когда-то.

- Помню - было дело, – отозвался Михаил. И быстро посчитал слоги. Пять-семь-пять. Получалось классическое хокку.

- Это - моё, – тоскливо усмехнулся друг. – Пять лет назад написал. Думал - пуля в висок, а строчка на лист… Вот и всё, что останется после меня.

Медведев отвёл взгляд. Он помнил. Пять лет назад, почти под тридцатилетний юбилей, друг потерял семью – жену и дочку - в автомобильной катастрофе. Было время – и он, и другие товарищи чуть ли не посменно пытались сторожить Юру-сана, полагая страшное.

Или тактично висели на хвосте, или навязывались в гости каждый день. Однажды не «уберегли» - сорвался в неизвестном направлении. Но, когда, спохватившись, товарищи собрались поднимать по тревоге знакомых и искать везде – от любимых мест до моргов, - он вернулся. Молчаливый и уставший. Но живой. Где был, что происходило – до сих пор оставалось его личной тайной. Впрочем, лезть в такие тайны охотников днём с огнём.