Ангелы: Анабазис

- Как тебя зовут, Маугли?

Пленный повёл плечом, болезненно скривился, отозвался сухо:

- Маугли.

- Ну-ну. Пусть будет так, – усмехнулся Медведев. – Что вчера было, помнишь?

- Да.

- И?..

- Мы обменялись мирами.

Михаил пожевал губу. Он полагал, что ответ будет более простой. Маугли вздохнул, разгадав его растерянность, наконец, решившись, болезненно закутался в покрывало и медленно произнёс:

- Когда воин, не успевший продолжиться в потомстве, готовится к смерти, он дарит другу или недругу, остающемуся жить, свой внутренний мир.

Свою печать понимания. Для того, чтобы здесь осталась его часть… Я полагал, что Ваша рука будет твёрдой.

Пленник болезненно скривился и отвёл глаза. То ли обвинил, то ли оскорбил, а затем попросту смутился. Впрочем, ни то, ни другое душу Медведева не ранило. Он размышлял, сопоставляя только что сказанное с видимым вчера. Юрий говорил, что видел не Михаила, а «тварь», бегущим по лесу… Это проясняло дело. Только вот почему он и Юрию привиделся? Неясно. Но с этим можно обождать.

- Где мы находимся, знаешь?

Пленный задумчиво посмотрел на капитана. Попытался пожать плечами:

- Вероятно, в одной из близлежащих реальностей.

- Гм… - Медведев рассеяно потёр щетину. Ответ был ожидаем, но болезнен. – А как отсюда выбраться не подскажешь?

- Нет, – Маугли коротко мотнул головой.

Михаил поморщился. Вот это действительно было жаль… Довести пленника живым до точки контакта – его обязанность перед начальством, вывести ребят невредимыми домой – обязанность перед Богом и собой.

Михаил ещё раз внимательно осмотрел пленного. Мальчишка совсем. Даже за красно-синими разводами на лице просматривалась лёгкость черт. Не было ни весомой тяжести заматерения, ни строгой лаконичности морщин пожившего. Наивная округлость молодости почти сошла, сменившись остротой измождения, но всё же следы её оставались заметны. В тонкой сетке морщин бывших улыбок, в выражении глаз, привыкших к любопытству и в молодой удали. Вот и всё. Редкая поросль над верхней губой, упрямые складки да усталость в глазах.

Мальчишка. Но, помня о том, как он провёл последнюю неделю… Нет, этот человек не будет говорить за здорово-живёшь, за кружку компота да за «спасибо». Такие не сдаются до последнего. Таких только ломать.

«И жаль до невозможности, да деваться… некуда. Ситуёвина…»

- Зубров!

Юра-сан неспешным шагом дошёл, присел на корточки и взглянул вопросительно. Пленник при его приближении вздрогнул и прижал руки к корпусу, закрываясь. Догадался.