Палач, скрипачка и дракон

Тот принял его с поклоном:

– Прошу вас, ожидайте, я передам вашу анкету.

Он ускользнул, а Энрика откинулась на спинку кресла и принялась неспешно потягивать вино, оглядывая зал. В глаза бросилась деталь, которая прежде осталась незамеченной: недалеко от входа на солидной высоте – видимо, чтобы не трогали руками, – на стене, украшенной неразличимым отсюда орнаментом, висела золотая скрипка. Вряд ли золотая, конечно, – просто позолоченная. Под ней серебром поблескивала табличка, но Энрика чувствовала себя такой усталой, что чуть не уснула от одной только мысли, чтобы подойти и прочитать.

Минуту спустя мужчина в ливрее вернулся и повторил: «Ожидайте!» Еще через несколько минут, когда бокал опустел, из-за спины Энрики послышался резкий голос:

– Фрау Маззарини из школы Маззарини!

– Это я! – Она вскочила и посмотрела на лысеющего мужчину во фраке, который щурился на нее сквозь пенсне с крохотными стеклышками.

– От всей души надеюсь, что указанное заведение действительно существует.

Он скрылся за дверью в дальнем конце зала, а мужчина в ливрее тут же подскочил к Энрике, с полупоклоном протягивая смычок и скрипку. Взяв инструмент, Энрика заставила себя верить, что справится. В голове самую чуточку шумело от выпитого вина, и в этом шуме таяли сомнения.

– Удачи вам, фрау Маззарини, – прошептал мужчина в ливрее, распахивая перед ней дверь.

– Спасибо, – кивнула Энрика и, глубоко вдохнув, перешагнула порог.

Глава 9

Уши нещадно жгло холодом, и Нильс остановился у одной из огненных чаш, которые сами собой начинали исторгать огонь с наступлением зимы. Позволил живому теплу обогреть лицо, на миг зажмурился, наслаждаясь ощущением.

Нильс шел по следу Энрики, но если бы его спросили, он бы не смог ответить, как выглядит этот след. Что-то вроде чрезвычайно острой интуиции влекло его вперед. Иногда казалось, что он чувствует какой-то особый запах, чуждый Ластеру. Иногда мерещился след от сапога матери – ведь она же отдала свою обувь скрипачке, добрая женщина!

Присев возле огненной чаши, Нильс заметил длинный черный волос, зацепившийся за ее край.

След вел Нильса до тех пор, пока не закончились бедные кварталы. Лишь только по бокам очередной улицы потянулись респектабельные дома, волшебство рассеялось, и Нильс остановился в недоумении.