Палач, скрипачка и дракон

Вот этого, Нильс, я тебе никогда не прощу. Ты – трус.

Адам Ханн широкими шагами двинулся по залу, из противоположного конца которого навстречу ему спешил Флориан Дрешер в своем неизменном пенсне. Нильс помешкал. Слова друга больно ранили его сердце. Но помимо личной боли Нильс ощущал смутную тревогу. Что-то творилось в сердце Адама. Что-то нехорошее. Как будто он очень долго ждал чего-то и, наконец, дождавшись, начал терять выдержку.

«А ведь он меня ненавидит, – думал Нильс, приближаясь к беседующим Адаму и Флориану.

– Ненавидит, но помогает. Что ж… Наверное, это и есть настоящая дружба».

– Герр Ханн, – канючил обычно грозный и величественный Дрешер. – Я вас умоляю. Вы же знаете наши порядки. Никакие попаданцы не смогли бы проникнуть на конкурс! Каждый участник предоставляет…

– Герр Дрешер, – оборвал его Адам. – Давайте откровенно. Мы ищем не попаданку. Мы ищем девушку, которая сбежала от закона в своем родном городке. И вот этот замечательный герр, – тут Адам похлопал по плечу подошедшего Нильса, – пылает страстью отрубить ей голову.

Видите ли, он искренне считает, что без головы от нее будет гораздо больше пользы, чем с головой. Вы хотите с ним спорить? Друг мой, сожми кулак, покажи кулак герру Дрешеру. Ну так что, герр Дрешер, вы хотите с ним спорить? Смотрите еще вот сюда. Видите? Это называется «пистолет». У меня таких два, и у моего друга один. Неужели вы все еще хотите с нами спорить? Все, чего мы хотим, это посмотреть краешком глаза в книгу регистрации. Что может быть проще?

Нильс опять поражался своему другу. Адам говорил, улыбаясь, доброжелательно, заботливо, и Дрешер, поддавшись этому гипнозу, то бледнел и потел, то робко улыбался, не зная, слушать ли нежные интонации или переживать насчет кулаков и пистолетов.

– Сейчас, герр Ханн, – пробормотал он, пятясь. – С-с-сию секунду!

Герр Дрешер убежал, сверкая пятками.

– Похоже, девчонка-то и впрямь неплохо играет, – заметил Адам, скрестив руки на груди. – Очень уж он пытался ее укрыть…

– Она – отличная скрипачка, – заметил Нильс.

– Ей, право, не хватает выдержки, но…

– Но когда ты отрубишь ей голову, она станет куда усидчивей.

Нильс поперхнулся словами. Пожалуй, только сейчас представил себе, как опускает острый нож гильотины на тонкую беззащитную шею Энрики. Представил и похолодел.

Лакей, стоя возле праздничной елки, сверлил незваных гостей уничижительным взглядом. Должно быть, им полагалось испугаться и, понурившись, выйти вон.