Палач, скрипачка и дракон

Вот этот пассаж быстрее бы сыграть, эту тему развить, здесь добавить, тут поправить… Но Ламберто играл, как автомат, не внося в исполнение ничего нового. Год за годом, одно и то же. Энрика вдруг поняла, за что на самом деле так ненавидит и эту церковь, и этих жрецов. Им противно все новое, они не желают ничему учиться. Мир для них – написанная книга, которую остается лишь читать и перечитывать. Для Энрики же мир был – чистой тетрадью, в которой еще писать и писать.

– Совершенство, – выдохнула Лиза, когда гимн умолк.

Энрика покосилась на нее с обидой. Про ее музыку Лиза такого никогда не говорила. Да что с нее взять! Сошла с ума по своему Дио, вот и все.

Фабиано Моттола откашлялся, стоя за кафедрой, и начал предновогоднюю проповедь:

– Десять лет назад, – задребезжал его голос, – когда я, по велению высших служителей Дио, прибыл в город Вирту, он тонул во грехе. Добропорядочные люди боялись выйти из домов. Процветал разбой, вино реками затопляло улицы города.

Энрика вспоминала те времена, но ничего особенно страшного не находила.

Да, иногда, по слухам, кого-то грабили. Порой – били. Да, вечерами с улиц доносились веселые пьяные голоса. Да, маленькая Лиза сидела в углу, делая вид, что не слышит за фортепиано шума, производимого «гостями» и матерью в доме напротив… Но разве было только это?

– Самым же главным пороком Вирту был разврат, – продолжал Фабиано, величественно глядя куда-то поверх голов собравшихся прихожан. – Чтобы победить этого зверя, пришлось приложить немало усилий, но наконец, волей Дио, мы одержали победу.

Я знаю, что многие из вас втайне ропщут на строгость закона. Иные бы хотели и вовсе отменить этот закон. Но задумайтесь – какова цена? Неужели вы хотите снова видеть, как ваши дочери и внучки, сестры и матери отправляются «на промысел», сеют семена порока в душах благочестивых мужчин…

– Меня сейчас вырвет, – пробормотала Энрика. – Давай уйдем?

– Ты что? – Лиза посмотрела на нее круглыми глазами. – Покинуть службу?!

Да, подумала Энрика, это было бы уже чересчур.

Надо привыкать. Выйти замуж за сына Фабиано – значит, обречь себя на долгие часы таких вот речей о порочных женщинах и благочестивых мужчинах. Хоть бы Рокко что-нибудь смешное выкрикнул, позлил бы этого барана напыщенного…

А Фабиано повысил голос, воздел руки:

– Лишь усмиряя дух и плоть, мы приближаемся к Дио! И вместо дороги к разврату я показал юным душам путь к блаженству вечному! Сегодня – праздник нового года.