Мой палач

– Если бы не вы, то выложила бы ему абсолютно все.

– Сдалось мне твое спасибо, как императору восстановление земель Пустоши. Лучше отдай свою похлебку, – слегка приподнялся он на локтях.

– Держите, – подала я старику миску, впиваясь взглядом в решетку на окне.

Было неприятно осознавать, что вот так просто из меня можно вытянуть правду, узнать самые страшные тайны. Всего-то и нужно подослать добрячка, который заведет непринужденную беседу и заворожит карими глазами.

Глава 9

Больше к нам никого не приводили, никто у меня ничего не спрашивал.

Я не понимала, как относиться к недавнему инциденту: обрадоваться, что Тиррен пришел ко мне в камеру, заинтересовался, завел беседу и захотел разузнать о какой-то ведьме побольше, или расстроиться, ведь это оказалось довольно-таки неприятно. У меня не возникло сомнений, что подослал ко мне видение с Эмреном именно палач, так как слишком похожими были у них глаза. Притом о дочери и муже мог знать только один человек, который совсем недавно без разрешения ворвался в мои воспоминания и заставил заново все пережить.

Старик напротив вообще не издавал шума. Он оставался на том же месте, скрывшись в тени, пару раз кряхтел, поворачиваясь на другой бок, а в остальном молчал. И хоть мне иногда хотелось завести разговор, к нему не лежала душа. Сокамерник по-прежнему воспринимался как слегка неприятная личность, с которой не хотелось иметь никаких общих дел.

Слишком быстро наступившая ночь постепенно сменилась утром, вслед за которым пришел день. Я ждала. У меня бы появилась возможность сбежать, если бы не один неприятный момент: не хватало одного медяка.

Опять. Еще после ухода Тиррена, когда мне удалось окончательно прийти в себя и начать трезво мыслить, моя рука потянулась к повязке на бедре, где не нашлось монеты, спрятанной в лентах плотной ткани. Возможно, она выпала. Или же ее забрали. Но ни одна из этих версий все равно не помогала обрести спокойствие и уверенность в себе.

Тяжелые шаги и последующий скрип решетки привлекли мое внимание.

– Эйви Морисон, на выход, – с пренебрежением кинул охранник.

Идти за ним не было никакого желания. За пределами этой тюрьмы ничего хорошего не могло произойти. Поэтому я осталась сидеть на прежнем месте. Мужчина вошел в камеру, схватил меня за руку и потянул на себя. Он не церемонился. Охранник вытолкнул меня из камеры, заставляя чуть ли не впечататься в противоположную стену.

– Зачем так грубо? – потерла я предплечье.

– Иди, – гаркнул он и чуть было снова не толкнул.