О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

Вот же старые перечницы!

Найти нужную калитку не составило труда. Мы засели недалеко на лавочке и принялись ждать.

Неожиданно Сенослав дотронулся на моего плеча.

— Что такое?

Он внимательно смотрел в мои глаза и словно что-то обдумывал, потом поднял руку, указал на себя и спросил:

— Сено?.. Сеня?..

— Ох, Солнце, — растрогалась я, погладила его по макушке и уверенно ответила: — Сеня!

Со всеми этими происшествиями совсем не обратила внимание на то, что мужчина стал откликаться на моё обращение!

— Сеня! — повторил он с широкой улыбкой, а затем указал пальцем на меня.

Жест был более чем характерный. Вначале я хотела представиться своим привычным «магистр Рейвен», но взглянула в его голубые глаза…

…Не ведьма…

…и произнесла:

— Оливия.

— О-ли-вия, — почему-то тихо-тихо повторил он, словно чувствовал, что я не хочу, чтобы кто-то ещё его услышал. Или просто повторил за мной, ведь я сама произнесла его шепотом. — Оливия, — увереннее повторил Сеня и улыбнулся.

А потом сделал то, отчего моё сердце пропустило удар и в душе разлилось тепло. Он поднял руку, провёл нежно своей большой ладонью по моим волосам и сказал: — Хорошая Оливия.

Он произносил моё имя мягко и глубоко. Совсем не отталкивающе.

Не знаю, кто дернул меня за язык, но неожиданно я открыла рот, и из него, словно потоком, устремились слова:

— Никогда не любила своё имя. Родители дали мне и брату гренвинские имена: меня назвали Оливия, а брата Октавий… Так они хотели показать наше превосходство над другими, ведь из-за бабушки-принцессы в нас течёт королевская кровь… Но этой страны больше нет.

И превосходство превратилось в насмешку. Особенно моё… Символом Гренвина была оливковая ветвь… А ещё её называли королевским венцом, ведь гренвинские монархи на челе носили не короны, а оливковые венки. Уверена, моя матушка планировала выдать меня за царевича, отсюда и имя такое дала… Но страны больше нет… много стран… И я к этому приложила руку… — Подняла на Сеню взгляд и вздохнула. — Не знаю, зачем тебе это рассказываю… Прости.

— Хорошая Оливия, — уверенно повторил он и вновь принялся гладить меня по голове. — Хорошая Оливия.

— Глупый, я совсем не хорошая, — ответила с широкой улыбкой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Сделала глубокий вздох, чтобы не расплакаться. — Я сделал столько ошибок в своей жизни… На моих руках столько крови… — Мой голос скатился до шепота.