Ночь золотой саламандры

Что ж, не настроена мучить тебя дольше. Отправляйся домой и постарайся больше не появляться в моем замке.

– Вовсе не это хотел сказать, – возразил Марир спокойно. Предыдущие ссоры, похоже, закалили его самообладание. – Ты мне нравишься любой, но такой я хочу тебя еще больше.

– Нет времени, прости, – обогнула любовника и поспешила дальше по коридору. Ни разговаривать, ни видеть этого мужчину не хотелось.

И без него прекрасно знала, как выглядит, когда сын в хвостатой ипостаси. Не то чтобы уродливо, но иначе, чем когда мальчик был человеком и не приходилось делиться с ним магией и жизненными силами.

Зато сейчас наверняка вид был лучше не бывает. Волосы потемнели до рыже-русого, кожа утратила неестественную бледность, глаза вместо выгоревшей серости снова заполучили фиолетовый цвет, черты лица стали не такими резкими, а голос зазвучал нежной свирелью. Сальма была еще собой: с мыслями, чаяниями, сложностями, мечтами, – но и кем-то другим одновременно. И уже давно запуталась, какая именно она настоящая.

Не жалела ни о чем. Не знала другого способа оградить сына от проклятия, спасти своего мальчика от смерти, и просто делала то, что считала единственно верным.

На подходе к привычному месту встречи услышала голоса. Замедлила шаг, мысленно ругаясь на свою защитную магию. Без главного кристалла все работало наперекосяк, в лучшие времена сюда бы и лягушка без ведома хозяйки не проскочила. Сердце взяло разбег, а руки сами собой сжались в кулаки, когда поняла, что кто-то чужой разговаривает с сыном.

Слова слышались нечетко, и понять, друг пожаловал или враг, было невозможно.

Сальма призвала хвостатую ипостась и как могла тихо приблизилась к собеседникам. Затаилась в зарослях пахучих синих цветов со сложным названием. Никак не могла запомнить его. Не самое лучшее место для наблюдений, но подходящее, чтобы без промедления броситься сыну на выручку. Если понадобится. Мысленно отогнала волнующие разум доступные животной ипостаси ароматы и вся обратилась в слух.

Около большого фонтана с медными фигурами саламандр, исполняющих брачные танцы, стояли Олафар, прибывший утром бастард короля Южных предгорий, и ее сын Ладир, слишком высокий и слишком худенький для своих семи лет мальчишка с рыже-русой шевелюрой и голубыми глазами.

Сальма поймала себя на мысли, что стоит лишний раз проверить защитное заклинание. Обычно оно не пускало никого, кроме членов семьи, а сегодня позволило шпиону попасть в святая святых госпожи народа Черных песков.