Ледяной цветок для лунного императора

Если император действительно считает, что Мирра сейчас у него во дворце, а Керо встретил другую девушку, то, может, он решил отплатить ему той же монетой и соблазнить его невесту?

А если он подозревает, что невеста брата — это замаскированная Мирра, то, рассказывая ей, что она ему вначале даже не понравилась, он может немного ее уколоть — то есть, в любом случае он отомстит тем, кто пренебрег им и предал его. Хотя нет. Если бы он думал, что сейчас перед ним сидит Мирра, то схватил бы ее и уволок во дворец, и все.

От всех эти сложных мыслительных цепочек у меня испортился аппетит, и, вяло поковырявшись в тарелке, я отложила вилку.

— Невкусно? — тут же отреагировал мужчина.

— Нет, все очень вкусно, просто устала, — я выдавила из себя вымученную улыбку, изо всех сил делая вид, что сейчас усну.

— Пойдем, отведу тебя в…

— В гостиницу, — перебила его я, мило улыбаясь. — В эту, на главной улице…

— Империал? — подсказал император, и я быстро закивала.

Подав мне руку, император вывел меня из зала, бросив на стол несколько монет, слабо блеснувших серебром, и, без предупреждения обхватив меня за талию, на миг сжал.

Однако, когда круговерть и тьма перехода рассеялась и улица, рассыпавшаяся на тысячу осколков, снова собралась вокруг нас — только уже не та, а другая, шире и освещённее — он все еще не торопился разжимать объятия. Мы стояли возле дома, теряясь в густых тенях, и глаза императора серебристо светились во мраке.

— Ну что, Лиарра, — проникновенно произнес он, — может, уже хватит притворяться? Мне, признаться, немного надоело…

От его слов меня прошиб холодный пот, и, вздрогнув, я уставилась на него, как кролик на удава.

Хватит притворяться Миррой? Или…

Тут он, прижав меня еще крепче, как будто это было возможно, наклонился и прикоснулся своими губами к моим — сначала осторожно, а потом — властно и требовательно, так, что у меня подкосились ноги и я судорожно ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. У его губ был вкус вина, пьянящий и терпкий, и его руки, обхватив меня за плечи, не позволяли отстраниться — а я попыталась, попыталась оттолкнуть его — но он лишь перехватил мое запястье и прижал ладонь к стене, переплетая наши пальцы.

Его язык вторгся мне в рот, и я судорожно всхлипнула — так меня еще не целовали. Даже он сам.

Воспоминание о том, чем все кончилось в прошлый раз, опалило мои щеки, и, вывернувшись, я все-таки оттолкнула его и отбежала.