Холодный разум

Но мой дом здесь, здесь вся моя жизнь, — она поднялась и выпрямилась в полный рост, одежды сверкали в лучах заходящего солнца, что едва пробивались через замёрзшее окно. — Мне действительно жаль, Ханс, но я не знаю другого способа вернуть себе корону, кроме как построить новый дворец на месте старого.

Он мог бы возразить ей тысячью разных способов. Он мог бы спросить, что она собирается делать с толпой у ворот. Как она собирается управлять страной, обладая уровнем доверия настолько низким, что ей придется угрожать смертью каждому, от кого ей что-то понадобится? И, чтобы приказ всё-таки был исполнен, как минимум пару раз придется прилюдно кого-нибудь убить.

Он мог бы даже напомнить, что начать придется с него самого, но все эти варианты привели бы только к новому витку конфликта, а в данный момент принц не мог себе этого позволить.

Ханс осторожно снял перчатки, обнажив покрытые белесыми шрамами пальцы. Новая кожа, покрывшая поврежденные участки, была не такой эластичной и чувствительной, что приносило ему немало проблем, когда нужно было сделать что-то, требующее аккуратности.

Написать свое имя, например. Чтобы не вызывать лишних вопросов у своих подданных, он приучился носить перчатки практически всегда, и, должно быть, в целом королевстве только Эльза понимала, насколько это иногда выводит из себя.

— Я знаю способ, — твердо проговорил он и протянул ей правую руку. — И я расскажу тебе, если здесь станет немного теплее.

Снежная Королева молчала и не двигалась, под её ногами хрустел лед, продолжая расползаться по замку даже сейчас.

— Ну же, Эльза, выслушай меня, — с нажимом проговорил он, понимая, что пауза опасно затягивается. — Всего пару минут.

— После которых я обнаружу себя в темнице?

Ханс сделал еще шаг. Она не отступила.

— И сможешь прекрасно продолжить оттуда, как уже бывало.

Королева усмехнулась, и тонкое, практически неразличимое облачко пара сорвалось с ее губ. Ханс застыл с протянутой рукой в шаге от неё, пытаясь осмыслить увиденное.

До этого момента ему не приходило в голову, что она способна излучать тепло, что где-то глубоко внутри неё бьётся вполне живое, человеческое сердце.

— Убери руку, — попросила она. — Мне больно на неё смотреть.

***

По большому залу королевского дворца растекалась ночная тишина, казалось, шумные празднества прошедшего дня совершенно не затронули его, что неудивительно — мёртвым не место на празднике жизни.