Холодный разум

Когда Эльза сказала, что Анну следует похоронить именно там, а не в королевской усыпальнице, Ханс не стал ей возражать. В скорбном молчании моряки правили парус, ни слова, ни окрика не доносилось до застывшей на корме корабля Королевы. Она смотрела назад, туда, где навеки оставила свою маленькую Анну.

— Мне жаль, — сказал Ханс, нарушая молчание тихих вод.

— Нет, тебе не жаль, — не оборачиваясь, ответила Эльза. — Ты никогда не любил её.

— Любовь — это то, без чего можно прекрасно обойтись. Особенно, когда речь идет о династическом браке.

Эльза обернулась, чтобы смерить его холодным взглядом, но ничего не ответила, поскольку задумалась над тем, что королевская корона ему всё-таки идет. Возможно, в других обстоятельствах она предпочла бы иметь мужа более доброго, миролюбивого, честного и любящего, но проблема состояла в том, что подобный человек не смог бы сделать то, что так легко провернул Ханс.

Он предложил ей разделить власть. Условия были драконовскими, но, тем не менее, он предложил ей прощение народа и корону — то, что получить без его помощи она не смела и мечтать.

Лица моряков в тот момент, когда они вдвоем в вихре метели опустились на палубу королевского фрегата, Эльза запомнила надолго. Смесь страха и восхищения в глазах этих людей будоражила кровь. Формально, ей не пришлось никого убивать в этом сражении, но она заморозила воду под днищами вражеских судов так, что они потеряли маневренность и стали легкими мишенями. Все до одной пушки флота Южных островов пришли в негодность после первого же выстрела, поскольку охлажденный металл потерял прочность, чтобы разрушить его, хватило единственного заряда.

Когда, забрав двух пленных принцев и захватив вражеские суда, они возвращались обратно, небо расщедрилось на первый снег, мягкий и пушистый, точно мех домашнего кота. Едва заметив это, Ханс прервал многословное обсуждение возможного контрнаступления со старым адмиралом, нахмурился и приказал принести ему плащ.

— Мне это не нужно, — едва взглянув на мужской плащ грубого кроя, с пренебрежением проговорила она. Перед глазами её всё ещё взметались сабли и мушкеты, разрывались со страшным треском корпуса вражеских кораблей, надрывно кричали от боли умирающие и раненые.