Ведьмина карьера: рыжая помощница

Только Любу было немного жаль: наверное, дома её ждёт очень неприятное продолжение разговора.

Наконец неразборчивый гомон затих, я ощутила на себе десяток колючих взглядов.

Снова над моей головой раздался тот неприятный голос:

— Что ж, совет принимает озвученное предложение. А с ней что делать?

— Стандартная процедура забвения, должно быть. Прошу, милая, расскажи, что ты видела? — ко мне обратилась пожилая женщина, чьего лица я разобрать в темноте не смогла.

Что-то у меня не было желания ни рассказывать что-либо, ни подвергаться какой бы то ни было процедуре забвения, а потому я решила немного схитрить:

— Я видела очень интересный сон — и мы всё ещё в нём находимся.

Наверное, начиталась книжек перед сном, вот и снится всякое, — попыталась я обезоруживающе улыбнуться и развести руки в стороны, но этому помешали кандалы.

В этот же момент прутья решётки покраснели и от них изрядно пыхнуло жаром, а сами железки будто приблизились ко мне на несколько сантиметров.

Я испуганно отступила на шаг. Сверху повисло неодобрительное молчание.

— В зале совета недопустима ложь, милочка. Но на первый раз мы тебя прощаем — всё-таки ты незнакома с нашими обычаями, — обратилась она ко мне. — Значит, вы были настолько халатны, молодые люди, что даже не озаботились забвением? — та же старушка развернулась к соседней клетке. Любава всё ещё не могла говорить, а вот Саву не ограничивало ничего, кроме рамок приличий и границ его клетки.

— Мы оба пытались, уважаемая председательница совета. На неё не работает забвение, — пожал плечами Савелий.

Старушка недоверчиво хмыкнула, сверху послышался шелест одеяний, и в мою сторону полетел тонкий поток воздуха, который пощекотал волосы и попытался пробраться мне в ухо, но растворился ещё на подлёте к нему.

Я ощутила на себе чей-то тяжёлый взгляд и поёжилась.

— Вот как. И в чём же дело, голубчик? — проворковала женщина.

— Мы предполагаем, что это из-за… Ритуала обручения, — колдун замялся, а потом выдохнул так, словно этим признанием обрекал себя на приговор.

Сверху кто-то закашлялся и зашипел, но эти звуки заглушил голос отца Любавы.

— Пришло время объяснить, что всё это значит и как в этом замешана смертная, — решил он и движением руки снял с дочери молчание.

Мы втроём переглянулись. Как бы мы ни оттягивали этот момент, но придётся всё-таки рассказать правду.