Невеста принца и волшебные бабочки

Хотя, может, я просто не привыкла к докторам?

Уснула я раньше, чем додумала эту мысль, а когда проснулась в палате, отца рядом не было. Зато на кресле в углу снова был мой «любимый» проректор Пай, который, с недовольным выражением лица, передал мне записку. Наверняка прочитал!

Узнаваемый, ровный почерк отца гласил:

«Элья, все прошло хорошо. Пока ты ничего не почувствуешь, но со временем заметишь прирост потенциала. Возможны и резкие скачки. Обо всех изменениях сообщай ректору Ханимусу лично, и не волнуйся, он за тобой присмотрит.

Прости, что вынужден был снова тебя покинуть, но мне нужна пара часов отдыха перед работой. Всегда держи амулет вызова при себе. Кстати, где он? Почему на тебе его нет?

Люблю тебя. Папа.

Постскриптум: Тебя зачислили в группу оборотников, я сильно удивлён!»

Сказать, что я была ошарашена, это ничего не сказать. Из состояния прострации вывел голос Кариса Пая:

– Оэльрио, я понимаю, что мы слегка не поладили, и прошу за это прощения. Но, надеюсь, ты поймёшь. А сейчас у меня не так много времени и масса дел, требующих внимания.

Пойдём, я провожу тебя, если ты не против. Хотя, у нас здесь сложно заблудиться.

Я криво усмехнулась, не отводя от Пая глаз.

– Конечно. Я все понимаю, проректор Карис. Мне тоже совершенно не хочется вас задерживать. Даже более. Я бы с радостью добралась до своей комнаты самостоятельно. – стрелки часов на стене показывали почти семь. Великая Мать! Уже вечер? Оказывается, я провела в лазарете больше четырёх часов! Припомнив слова Тильи о том, лучше бы получить учебники сегодня, чтобы завтра не протолкаться в очереди полдня, решилась: – На ужин я уже опоздала? Может, тогда вы сопроводите меня в библиотеку, а к себе я как-нибудь сама доберусь?

На удивление, проректор сразу согласился.

Глава 8

Верд

Верду Аллакири снился странный сон.

Теневым волком Раал’гаром он рыскал в Чаще, силясь что-то найти. Что именно, он не знал, но тоска сжимала звериное сердце. Гнала вперёд, не давая покоя. Мелькали стволы деревьев, поодаль проносились тени, не рискуя приблизиться.

Он и сам был им подобен. Летел быстрее ветра, едва касаясь лапами прелой листвы. Порой, наполненную шорохами ночь разрывал резкий крик ночной птицы, но зверю не было до этого дела.

Волк-реликт резко остановился. Принюхался, шумно втягивая ноздрями воздух. Вычленил из сотни запахов что-то знакомое, и мощная лобастая голова повернулась, меняя направление. Снова бросился вперёд, и вскоре выскочил на опушку.