Когда грифон охотится

Больше того, такое решение сделает вас в глазах жителей человеком, не лишенным сообразительности, а вашей гильдии лет через десять-двенадцать цены не будет.

«Угу, только они не узнают, что это придумала ты, а не я» — подумал Железный с мрачным восхищением. А следом сообразил: что помешает Идель так же, как с любыми другими сплетнями, доверить дело Эйвару Дайрсгау, или Дарету, или еще кому-нибудь? Что помешает ей сделать так, чтобы слухи о ее причастности к основанию транспортной гильдии разошлись по всей Деорсе? Ничего ведь! И Дайрсгау, и Дарет, и еще куча людей, о которых он наверняка не догадывается, сделают, что ей нужно.

Идель с детства привыкла распоряжаться людьми — и ему советовала подобное, уже неоднократно. Для нее ценны лишь те, кем можно распоряжаться эффективно. Ее ночной визит «в замену Рейберта» — то же самое. Леди «распорядилась» им, Эмрисом, как успокаивающим настоем, который должен был помочь ей заснуть. А он, Железный, не помог.

И когда Идель надоест, что он не позволяет распоряжаться собой, сообразил Эмрис, она заменит его.

Найдет кем и найдет как.

Железный утомленно воззрился на ее светлость: в который раз у поступков и суждений этой женщины откопалось второе — третье? пятое? двадцатое? — дно. А самое страшное, если он спросит, как должен относиться к ее поступкам, суждениям, образу мысли, то в ответ получит лишь безликое: «Да как хотите». Потому что его к ней отношение имеет значение только для самого Железного.

— Ну и до кучи важно будет дать понять людям, что они будут вправе выбирать: воспользоваться услугой вашей гильдии или все-таки оплатить дорожный сбор и заняться доставкой товара самому, если это будет выгоднее.

Короче говоря, — подытожила Идель, игнорируя барона, — все в плюсе. Осталось выбрать организатора. Думаю, Берн отлично подойдет. — Она уставилась на спящего бойца, и спросила совершенно милейшим образом: — Ты ведь умеешь считать и писать, правда, Берн?

Берн, услышав сквозь тонкий сон свое имя, встрепенулся. С прихлебывающим звуком втянул слюну (и утер остатки), кое-как выпрямился.

— А... чт... я не спл... — Кое-как бедолага сообразил, что на него все смотрят. Некоторые — откровенно потешаясь. — Че вы пялитес... ой. — Наконец, он увидел прямой взгляд Идель, и на мгновение растерялся. Посмотрел на Эмриса: «Что делать?!». Тот сумел только пожать плечами: сам выкручивайся.

— Я ‘отов, миледи, да. Что надо дела...?

— Ну вот и согласие. — Не прошло и мгновения, как Идель ухватилась за готовность Берна.