Когда грифон охотится

— Угу, — промычал Эмрис спокойнее. — Только я все еще не понимаю, почему все вокруг дают мне советы и стараются сохранять для меня хорошие отношения с этой... женщиной.

Дайрсгау как будто собирался ответить, но вместо этого сдулся, обронив:

— Слушайте, я поем, ладно? Позже закончим.

Баранина быстро остывала, и Эйвар с усердием налег на еду. Это дало Железному время вдуматься во все услышанное. Сложив одно с другим, он предположил:

— Из-за ее положения тот, кто стоит за смертью Нолана, больше не хочет воевать против Идель, верно? Он хочет воевать вместе с Идель против императора, который якобы повинен в смерти ее мужа? И когда император будет повержен, он сделает так, что из третьей в очереди на трон ее светлость станет первой? — Под конец Эмрис будто осознал, в сколь непростой ситуации находится Идель.

Может, потому она так отчаянно ищет друга попроще, чем в статусе императорского советника или герцога?

Эйвар кивнул, но с ответом вслух медлил: еда сама себя не съест. Только когда тарелка опустела, и он в очередной раз помог пище продолжить странствие внутри него с помощью эля, Дайрсгау вернулся к беседе.

— Понимаете теперь, почему смерть Нолана — это не просто личное горе одной женщины, а проблема государственного масштаба? — Эйвар огляделся, не столько чтобы проверить, сколько чтобы дать Эмрису понять: сейчас их никто не должен слышать. Нагнулся над столом и заговорил тише: — Война за наследие Греймхау уже началась, барон. И Идель в ней — как лиса на охоте. Если она будет недостаточно проворна и недостаточно вынослива, ее растерзают собаки.

Идель знает каждую из этих собак и знает, что в одиночку не продержаться даже ей. Вот почему сейчас ей особенно нужны союзники и друзья, в том числе необремененные прошлыми длинными связями из договоренностей и обещаний прочим лордам, — подтверждая домыслы Железного, проговорил граф. — А заодно обладающие не столько армией, сколько крепким, хорошо вооруженным и маневренным отрядом, способным прийти на помощь в критический момент.

«Вот почему она прощает мне то, за что любому другому Рейберт бы уже давно отрубил яйца»

— Кто-то вроде меня.

Эйвар усмехнулся, ничего не сказав. Поднялся из-за стола и бросил краткий взгляд на опустевшую тарелку: спасибо за ужин.

— Звали, ваша светлость?

Идель оглянулась, услышав голос мужчины. Она, как водится везде и всюду, наскоро облюбовала один из балконов баронского донжона, откуда открывался весьма неплохой вид на окрест.

— Да, господин Риммель.