Когда грифон охотится

И потом, — вдохновленный собственным пониманием хода мысли эрцгерцогини, Легрейф приосанился и заговорил быстрее, — если Аерон и мог о чем-то не догадываться, то как вышло так, что ее обожаемый лорд Дайрсгау ничего не знал о готовящемся покушении? А если знал он, знал и император. Это значит, что даже если Идель очень захочется продолжать доверять Эйвару, она больше не позволит себе этого.

Легрейф глубоко вдохнул, наслаждаясь моментом.

— Ты можешь быть сколько угодно талантлив в том, чтобы пользоваться людьми, но какой в этом толк, если пользоваться тебе некем? А когда к союзнику пропадает доверие, он рано или поздно становится врагом.

Юргис молчал несколько долгих секунд, глядя перед собой. На его вкус, дядя сильно усложнял. И все же, он осмелился подытожить:

— Не можешь заставить, вынуди — так?

Легрейф покусал губы: и да, и нет.

— Вынуди — это плохое слово. Скорее, убеди. Я все же планирую царствовать хотя бы двадцать лет, а не умереть, будучи отравленным обиженной на меня женой через неделю после рождения нашего второго ребенка.

К тому же, если я поддержу Идель после предательства брата, она забудет прошлые обиды и будет признательна за помощь. Если я чему и научился у нее в свое время, так это тому, что не стоит недооценивать дружеского участия. У Идель ведь нет друзей, Юргис, она будет рада завести хотя бы одного. Что до тебя, — Легрейф прогнал с лица опасную, как лезвие, мечтательность и воззрился на племянника. — Если ты по-прежнему планируешь получить в наследство мое герцогство, то помогай мне с таким энтузиазмом, с каким рвешься в нужник после целой корзины немытых яблок.

Юргис напрягся и уставился на фрукты. Сколько он их сгрыз?! Непроизвольным жестом малец потер рот тыльной стороной ладони — и услышал заливистый гогот.

— Да я пошутил, — покаялся Легрейф. — Иди в чертог, скажи Алейне, что одними яблоками сыт не будешь. Пусть торопится с обедом.

Юргис поднялся и пошел прочь, размышляя, что творится в башке у его важного дядьки. Отряхнуться он в задумчивости забыл.

Глава 3

Эмрис старался есть. Он прикладывал все силы, чтобы методично подцеплять вилкой куски пищи и отправлять в рот. Однако то и дело где-нибудь на финальной стадии незатейливого процесса взгляд, как примагниченный, съезжал в сторону, и Эмрис замирал, откровенно таращась на сидевшую сбоку Идель. Та в самой лучшей из всех своих самых лучших традиций невозмутимо ужинала, не находя достойным внимания ровным счетом ничего из окружения.