Когда грифон охотится

Вестник опять гыкнул, видимо, одобряя предложение:

— И дограбить их? Было бы не плохо, но если это в самом деле Железный...

Рисковать нельзя. Если их застанут тут, прикинул Лестер, ему конец: не сейчас, так позже. Проклятье, они только начали! Еще и половины не взяли!

Будто в подтверждение с верхнего этажа раздался раздражающий бабский визг.

— Много их? — спросил Ворнли, все еще не желая оставлять недограбленным целое поселение.

Дозорный дернул плечами — он не так хорошо мог сказать на вскидку:

— Они же не прям в воротах, господин.

Полсотни — это плохо. Да и сорок не особо здорово: наверняка при такой стычке, кто-то из его людей останется тут раненным, и перед смертью из парня выпытают все, включая имена. Нет уж, пока они — Ворнли и Редвуд — не перейдут в подданство Хаделинда, именами лучше не щеголять.

— Так чего делать? — Уставились на Лестера сразу несколько пар глаз. Кроме той, чей обладатель, кажется, был самым предприимчивым и, не отвлекаясь, методично пер все, до чего дотягивались руки и что не весило, как половина его самого.

— Уматывать! — ввалился еще один подчиненный. Его Лестер отрядил руководить разбоем на улице: чтобы обобрал дома попроще да амбар обнес. Осень же! Наверняка полно урожая, забитой скотины и зерна! Такое, конечно, не уволочешь целиком, но поесть от пуза на всех хватит.

— Я планировал задержаться здесь на ночь, — пробормотал Лестер, разрываемый здравым смыслом и огнем возмездия, до кресал которого у него наконец дотянулись руки.

— Надо убираться. — «Вестники» переглянулись.

— Это наша земля, наша! Ворнли! Какого хера я должен убираться отсюда?!

— Всадники вот-вот будут здесь, — попытался вразумить молодого графа один из бойцов.

— А если это не он? Не Эмрис? — В последней надежде выдохнул Ворнли.

— Да какая разница?! — горячо зашептал тот же парень. — Вы хотите, чтобы здесь ненавидели Железного Бастарда, потому что вы — здешний лорд. Но если выясниться, что вы грабите собственных людей, ненавидеть они будут вас!

Лестер скрипнул зубами так, что проступившие от натуги желваки сделали его лицо похожим на шишку.

— Твою мать! — крикнул, наконец Ворнли, принимая неизбежное. — Живей! Уходим!

Спустя несколько секунд со второго этажа через перила свесился взлохмаченный воин, которого в сравнении с прочими людьми Ворнли в пору было назвать толстяком. Без капюшона и без повязки, прищурился Лестер.