Когда грифон охотится

Зато если его женушке донесут, что он провел ночь в одиночестве в кабинете, может, она хотя бы ненадолго прекратит ворчать? У него ведь появился официальный весомый повод, чтобы не навещать ее еще пару дней — ему нужен сон.

Солнце слепило так, что герцог все время щурился. Одетый буднично, он сидел на колоде для рубки дров и ел яблоко, подрезая его ножом. Яблок ему намыли целую корзину, пару штук он уже скормил пофыркивающему поблизости скакуну. Остальные мужчина вознамерился съесть сам и пока отлично справлялся, продолжая подсовывать коню каждый огрызок.

Ухоженная, лоснящаяся довольством и сытостью морда коня время от времени билась о мужское плечо — животное явно клянчило еще. Мужчина, чуть ухмыляясь, отодвигал приставучего рукой:

— Погоди, Ненасытный!

За простой, чуть припущенной рубахой, штанами из легкой грязно-зеленой ткани и поношенными сапогами с трудом узнавался деорсийский герцог. Судя по тому, как Ненасытный таращился на блестящую залысину хозяина, он в полной мере мог счесть череп Легрейфа за еще одно, особо большое яблоко.

— Ей-богу, не знал бы тебя, решил бы, что ты дровосек-отшельник с хибарой на окраине леса. — На небольшом дворе за конюшней, где Легрейф нередко проводил время в одиночестве, появился парень лет семнадцати на вид. Уловить фамильное сходство между визитером и Легрейфом было нелегко, но внимательный человек точно отметил бы одинаково опущенные уголки глаз.

— У отшельников не бывает коней вроде Ненасытного. — Легрейф дождался, когда племянник обойдет его и встанет напротив.

Юргис протянул сверток пергамента толщиной в мизинец. Легрейф бросил початое яблоко в корзину и метнул следом нож. Тот вонзился в отполированный, как рубин, красный бок.

— Что там? — Герцог взял донесение.

— Леди Греймхау выехала в Редвуд с делегацией.

— О! — Легрейф взыграл бровями — жест светский и неискренний. Послание он, не открыв, швырнул в корзину к фруктам.

Юргис, белокурый и худой в сравнении с Легрейфом, в самом деле сел на землю.

— Яблочко? — предложил герцог. Парень не стал отнекиваться, и вскоре раздался сочный хруст. Ненасытный завистливо заржал. Легрейф смилостивился и скормил коню надкушенный прежде плод.

Юргис вылупился на происходящее. Да быть не может, чтобы вот этот человек — брат императрицы, замысливший государственный переворот!

— Смотри, как бы глаза не закатились, — посоветовал Легрейф.