Когда грифон охотится

Железный увидел — и самодовольно хмыкнул: не такая уж она непробиваемая, раз он довел ее до желания влепить пощечину! Где-то в глубине души даже шевельнулся демонический червь: давай, доведи ее до этого! Потом она точно не сможет строить из себя ту самую рыбину, надутую от гордости за собственную родословную!

Из самых распоследних сил Идель взяла себя в руки и закрыла глаза (она ведь так и не взглянула на него ни разу с тех пор, как он оказался столь близко!).

— Простите, что побеспокоила, не учтя вашего состояние сейчас.

Кровь врага, как известно, распаляет всех мужчин. Как и алкоголь. Тем не менее, — как могла ровно выговорила ее светлость, хотя последующий за этими словами шумный выдох смазал впечатление, — пожалуйста, воздержитесь сегодня от того, чтобы тискать девушек в этой усадьбе или вообще в селении. Они и так достаточно натерпелись в присутствии Дрависа, а вы этим шагом испортите впечатление, которого добились. Впрочем, — она облизнула пересохшие губы, — возможно, здесь есть бордель. Уверена, там вам не откажут даже бесплатно: мало того, что вы спаситель, — она наконец возвела глаза к лицу потрясенного мужчины, — вы еще и чертовски популярны у женщин, как мы успели убедиться в последние дни. Доброй ночи, барон.

Эмрис позволил ей закончить, не веря глазам и ушам. Он даже позволил ей перевести дух после сказанного. А потом нарочито вызывающе смерил женщину презрительным взглядом и процедил:

— Вы и Нолана все время отправляли к шлюхам, чуть что, верно? Вы же сами говорили, что не были против его походов на сторону!

Идель качнулась, будто утратив равновесие.

— Заявлялись вот так же в домашнем, говорили, что гордитесь, подогревали мужское самомнение, а потом отталкивали: «Это все. Не трогай меня, иди к шлюхам. Такой, как я, ты просто не стоишь!»

— Замолчите. — Посоветовала Идель севшим голосом. Но сейчас Эмрис был бесконечно глух и чужд к любым советам, особенно от нее. Ибо все, чего он хотел, чтобы Идель перестала корчить из себя принцессу и позволила ему, наконец, быть мужчиной рядом с ней.

Ну и, может, еще он хотел, чтобы ее тоже хоть раз ранили чужие слова, как она своими ранит всех вокруг.

— И все! — Эмрис сделал руками выгоняющее движение, мол, иди вон. — Отсылали бедолагу Нолана к блядям! Неудивительно, что у вас столько времени не было детей!

Сердце в груди требушетным залпом ударилось о ребра и замерло на несколько долгих мгновений.