Путевые заметки странника по мирам. Про пряности, снег и трели ветра

Дороги как таковой дальше не было; она терялась в редкой траве, так что я пошел наугад, просто вперед. Вскоре я увидел и указатель, если его можно было так назвать: прямо на моем пути возник округлый, ноздреватый валун, весь в зеленых пятнах мха и черных подтеках, на котором кто-то накарябал стрелку.

Ни один человек в здравом уме не пошел бы в том направлении, но я был странником и не был знаком со здравым смыслом. Для меня стрелка означала, что здесь есть люди, которые хотели таким образом подать другим знак, вот и все.

И я двинулся дальше. Лес медленно полз по обе стороны от меня черными полосами стволов, устремляющихся ввысь, между которыми клубилась серая марь. Туман снова стал сгущаться, а под ногами громко чавкала жидкая грязь.

На ветках стали попадаться обрывки некогда белых лент, таких истрепанных, словно ветер и дождь рвали их уже на протяжении многих лет. Они колыхались, подобно маленьким белым призракам. Тишину нарушал лишь редкий стук капель да чавканье моих шагов.

Когда мои силы были уже почти на исходе, из тумана впереди стали прорисовываться очертания ворот, вернее, того, что от них осталось. Высокие темные колья точно уходили в никуда, а ограждение пожирал туман. Здесь так и веяло запредельной жутью. Не лучшая идея заходить внутрь, правда же?..

– Кто тут? – прохрипело в тумане.

Я аж подскочил, а сердце, кажется, упало в желудок. Я крутанулся на каблуках, готовый сорваться с места и бежать, что есть мочи, подгоняемый адреналином.

Чуть левее ворот, прижавшись к частоколу, стоялая сгорбленная темная фигура в истрепанном балахоне, закрывающем лицо. Призрак… ей-Богу, призрак!

По жилам разливался парализующий холодок, а душа трепетала уже где-то в районе пяток. Я почувствовал, как по спине покатились капли ледяного пота.

– Почудилось? – фигура тяжко, устало вздохнула. – Давно здесь никого не было, откуда и взяться живому человеку…

Его сбивчивую речь прервал рвущий грудь кашель.

Нет, это явно был не призрак… Пересилив страх, я сделал несколько шагов и остановился, все же не рискуя подойти ближе. Туман мешал детально рассмотреть незнакомца в балахоне, но я почти с облегчением понял, что это все-таки человек.

На выпавшем из частокола бревне сидела сухонькая старушка с пористой, как губка, кожей. На выбившихся из-под капюшона седых волосах блестели капли, а большой, похожий на клюв нос покрывали бородавки и серые волосинки.