Сумеречное сердце

Вода вызывала у нее стойкую неприязнь. Возможно, оттого что первый охотник на вампиров, который когда-то встретился на ее пути, оказался садистом и пытался ее убить, заточив в металлическую бочку с водой, которую потом долго кипятил над костром. Эсмина тогда спаслась сама, найдя силы пробить раскаленное железо, хотя Кройн тоже мог это сделать. Но клан лишь смотрел – проверял, насколько она вынослива. С тех пор вода и Эсмина стали врагами, а купание в лунных озерах, которое обожали все вампиры, стало для нее пыткой.

Палка не сильно-то помогала, Эсмину шатало и качало в разные стороны, дух на ее спине перепугался не меньше, вцепившись в шею так, что наверняка задушил был, будь девочка настоящей. От колдуна впереди виднелся лишь огромный мешок книг, который тот водрузил на голову. Вода поднялась им уже по грудь, захлестывая бурунами плечи. Сверху мешка сидел грустный кот и глядел на быстрое течение тоскливыми глазами. Ему эта затея тоже не нравилась.

И все же Эсмина не упала, не утонула и не увязла в иле, хотя ноги в него порой проваливались по щиколотки.

Да и подводные камни удовольствия мало доставляли. Холодная вода вампира не беспокоила – в отличие от колдуна, на которого было страшно смотреть. Выбравшись на каменистый берег и сбросив мешок, он принялся хлопать себя руками по плечам, пытаясь удержать прыгающую от холода челюсть на месте. Теперь их кожа с Эсминой была почти одного цвета – мертвенно-бледная.

Если он сейчас сдохнет, крови мне точно не достанется, подумала она.

Возникшая в голове мысль столь прочно заняла первое место, что ни о чем другом Эсмина больше думать не могла. Она хотела есть и ради еды была готова на любой подвиг.

– Ты! – вампир ткнула когтистым пальцем в девчонку. – Соберешь хворост и быстро, а ты, – палец переместился в сторону колдуна, – раздевайся. Мокрая одежда тебя погубит. Что касается тебя…

Эсмина посмотрела на кота и, выдержав тяжелый взгляд мутных желтых глаз, не терпящим возражений тоном сказала:

– Наловишь рыбу для своего хозяина и накормишь его.

Чтобы он мог накормить меня.

Разумеется, ни кот, ни ребенок ни черта ни поняли, зато кое-что сообразил чернокнижник, который скрылся за зеленеющими кустами вербы, где, ругаясь, принялся стаскивать прилипшую к телу одежду.

– Что ты делаешь? – испуганно спросил он, когда Эсмина бесцеремонно к нему заперлась.

– Стало интересно, везде ли ты такой разукрашенный, – хмыкнула она, кивнув на его покрытое татуировками тело.