Роковой зов

Я поторопилась и свернула с оживленного проспекта на тихую улицу. Силы утекали по капле, я шла и шаталась, держалась за стены близко стоящих домов, чтобы не упасть.

Голоса утихли, но гомон не прекратился. Он превратился в отдаленный шум в голове, словно я была передатчиком и улавливала далекие звуковые волны. Этот шум вибрировал вокруг меня, как живой. Сначала пульсировал цветными всполохами, потом начал взрываться яркими красками — красными, оранжевыми, белыми, желтыми и голубыми. Синих тонов становилось все больше.

Мне начала мерещиться вода, я даже различила ее журчание впереди. И за следующим поворотом, действительно, показался знакомый дворик с дружелюбным маленьким фонтанчиком, в нем весело плескался источник.

Я добрела до бортика, перегнулась и с облегчением вдохнула такую сладкую живительную свежесть. Потом опустила руки по локоть в воду. Этого показалось недостаточно. Я стала жадно пить и плескать водой в лицо, с трудом удержалась, чтобы не залезть в фонтан целиком.

Вода была прозрачной, я видела дно фонтана.

Но вскоре белая пелена заволокла чистый водный поток и я увидела образы: мутные, расплывающиеся картинки проклятого особняка, в котором я чуть было не осталась навсегда. Я попробовала сосредоточиться на видении и оно немного прояснилось.

Я резко отпрянула. Из воды на меня смотрел нынешний владелец дома, единственный наследник рода — Реджинальд Ревенфорд. Он стоял в центре помещения. Я мгновенно опознала злополучный кабинет старого графа, который я недавно бегством покинула.

Первое впечатление оказалось ошибочным: молодой граф смотрел не на меня, а как бы сквозь меня, явно осматривался, даже принюхивался. Он кого-то искал. И я знала кого.

Вот мужчина замер у деревянной панели, вскрыл ее, затем - дверцу сейфа. Для этого ему не пришлось ее взламывать - он был хозяином - наклонился и нахмурился. Видение то расплывалось, то становилось четче. К Ревенфорду подошел офицер городской стражи, что-то спросил. Граф ему ответил.

Почему-то я задержала дыхание, когда мужчина бережно взял в руки знакомую черную коробочку и открыл ее.

Меня поразило выражение его лица: недоумение быстро сменились такой дикой злостью, что я похолодела от дурного предчувствия. Мужчина закрыл глаза и замер на несколько минут, на лице его проступило удивление. Он стал что-то бормотать. Слова достигли моих ушей через несколько секунд. Снова древнешинарский?

В мутном сознании забрезжила вероятная догадка: артефакт хранится в их роду не случайно. Меня прошиб озноб.