Лета Триглава

– Воровка! – ахнула Беса и пустилась следом, крича: – Караул! Люди! Держите воровку! Украла кошель!

Душегрея повернула за угол. Беса – за ней. Тут же к ее лицу прижалась теплая рука, вторая обхватила под живот. Беса выбросила вперед ноги, но встретила только пустоту.

– Да тихо, ты! Дурень!

Беса вывернулась ужом, хватила зубами, что успела – в рот набилась меховая оторочка, – ее отпихнули, и Беса не удержалась и растянулась на земле. Картуз соскочил с головы, рассыпались по плечам кудри.

– Девка! – ахнули рядом.

Беса подняла глаза. В дыму проступало озадаченное лицо нарумяненной бабы. Склонившись, та подала руку и проговорила уже мягче:

– Не бойся! Не обижу!

– Ты! – ощетинилась Беса. – Увела кошель! А там тяткины червонцы!

– Одно увела – другое приведу. Поднимайся, говорю!

Беса, сопя, поднялась. Отряхнула сюртук. Подняла картуз, встряхнула дважды и вновь водрузила на голову.

– Ишь, ёра какая! – усмехнулась баба. – Дикая, што кошка! Как зовут-то?

– Тебе зачем?

– Знать, кто мне душегрею попортил.

– С воровками не знаюсь!

– Не воровка та, кто не поймана, – беспечно отозвалась баба, улыбаясь во весь рот. Зубы у нее были мелкие, но белые, с одной стороны блестели позолотой. – А тебе, девка, лучше лишнего внимания к себе не привлекать. Неровен час, худой люд заинтересуется, или хуже того – станционный смотритель в клетку запрет, перед городовым отвечать будешь, кто такова, почему пацаном прикидываешься и какие-такие большие червонцы при тебе были, а главное – откудова добыты.

Молчала Беса, сопела, смаргивала набрякшие слезы.

– Угадала я, честно нажитое ты не жалуешь, – нарушила молчание баба. – Да не мне судить. Звать меня Поладой. Может, пригожусь?

– С чего мне верить? – буркнула Беса.

– С того, что в слезах да без червонцев несладко будет, девка. А сердце мое мягкое, на чужую беду отзывчивое. Беда ведь у тебя, так?

Беса не отпиралась, кивнула.

– Куда направлялась-то?

– К Аптекарскому приказу…

– Нам по пути, – белозубо улыбнулась Полада. – Не кручинься и не держи обиды, и в Червене добрый люд есть.

Не выслушав ответа, трижды зычно свистнула в два пальца – долго ожидать не пришлось, по мостовой загромыхали колеса самоходки. Да и что была за самоходка! Будто собрана из лишних частей от других машин, невпопад проклепана поверх ржавого железа, переплетена трубками, а кучер был обряжен в драный атлас и меха с чужого плеча.

– Здрав будь, Жерех! – поприветствовала его Полада. В ответ кучер козырнул из-под дырявого котелка.