Лета Триглава

– Прокати нас с ветерком до Аптекарского, будь ласков!

Изобразив пальцами кренделя, Жерех пинком распахнул скрипнувшую дверцу, потом подал Бесе руку – в самоходке пахло отрубями, нагретой кожей и гарью. Следом уселась Полада, шепнула:

– Жерех глухонемой. По губам читает, а говорить не говорит.

– А как же он самоходкой управляет? – спросила Беса, с подозрением косясь в обтянутую бархатным жилетом спину кучера.

– Не первогодок, дело свое знает, – успокоила Полада. – Лучше он, чем Худаня – тот вовсе слепой был.

– И, залихватски свистнув, толкнула Жереха в плечо: – Эй! Трогай!

Издав горлом едва слышимый сип, кучер потянул на себя рулевые стержни, под брюхом самоходки застрекотало, заискрило, и она, дрогнув корпусом, пошла выбрасывать коленца, да так споро – успевай по сторонам глядеть.

Червен – Гаддашево городище. Избы тут с резными наличниками, разукрашенные алым, зеленым да голубым, на башенках – петушки-флюгера с медными хвостами. Улицы не чета поворовским: прямыми стрелами уходили к горизонту, где небесный свод краем упирался в землю.

Дымили фабричные трубы. Гимназисты хохотали, отпуская шутки в адрес стеснительных барышень. Издали доносилась ярмарочная музыка, трепыхались над шатрами пестрые флажки. Там, где избы горожан постепенно сменялись барскими домами, розовела сирень, и ее аромат мешался со свежестью, доносившейся от реки.

– Впервые в Червене? – полюбопытствовала Полада.

– Да, – призналась Беса.

– Кто в Червен приезжает, того городище не скоро отпускает, – весело продолжила спутница.

– Я тоже приезжая, еще совсем малёхой была, когда тетка в Усладный Дом привезла, да в нем и оставила. А Жерех местный. Вишь, как с самоходкой управляется? Потому как все дороги в Червене знает, и городище ему открывается.

Самоходка, и вправду, поводя железными боками, резво лавировала меж хитросплетения улиц. Движения кучера были порхающими, ласковыми, будто кошку гладил. Двигал стержнями и чему-то улыбался сквозь усы. Беса почти привыкла и к Жереху, и к его машине, и даже к воровке, притулившейся рядом и согревающей продрогшую было Бесу теплым боком.

Впереди блеснула река – самоходка взлетела на мост. Оттуда – мир будто в ладони, видны и расписные терема, и людову толкотню, и над всем миром – небесный свод, Сваргом сотворенный из хрусталя, где, будто червонец, сияло Сваржье око.

– Ну, вот и прибыли, – услышала Беса голос Полады.

Самоходка сбавила бег, задрожала, запыхтела, плюясь сметанным дымом, и встала у белых колонн.