Лета Триглава

Правду о нем говорили – черная душа.

Разрез сделал быстро – сказывался опыт. Щупом орудовал умело, и склянку погрузил ровно настолько, чтобы дать соли стечь, а после закристаллизоваться. Полученную соль высыпал в плошку к двум горстям другой такой же. Поставил плошку на тигель, присоединил шнуром, вторым концом убегающим куда-то за спину Марии. Дал нагреться, забурлить, и только тогда открыл заслонку – серебристый ручей потек в мертвые жилы. По телу Марии прошла судорога, горло затрепыхалось, веки приоткрылись, и она произнесла тревожно и негромко, будто спросонья:

– Неспокойно что-то.

Слышал? Утечка в Беловодье. Надо объявить повышенную готовностью.

– Все хорошо, родная, – устало ответил Корза, опускаясь на колени рядом. – Тебе приснился плохой сон.

Завел ладони за спину Марии, закрутил невидимые заглушки, и шнуры пустой требухой упали на пол. Мария выпрямилась и рассеянно положила руку на черные, в пружину завитые волосы Корзы.

– Странный сон, – произнесла задумчиво. – А будто наяву. Я слышала, как выли сирены.

Тревожная лампа моргала так жутко – красным и синим, то красным, то синим, и было больно глазам. В горле почему-то страшно першило, а еще в питомнике кричали животные…

– Все починили, – соврал Корза, зажмуриваясь до боли, до огненных искр, чтобы отогнать воспоминания и страх перед одиночеством, которое только может испытать живая душа среди тех, кто только прикидывался живыми. – Теперь все будет хорошо.

Он коснулся губами горячечной кожи почти-Марии, другой Марии, так убедительно притворяющейся настоящей.

Вложил в ее бледную, с голубыми прожилками ладонь свою – черную руку арапа.

В такие минуты почти удавалось представить, будто все осталось как прежде, до Перелома.

Глава 8. Мехров час

Боязно было уезжать, хоть и прочь из Усладного Дома, а все-таки к незнакомому мужчине. Видя ее заминку, Полада приобняла за плечи:

– Коли обидят – помни, в Усладном Доме у тебя подруга имеется, я уж взыщу!

– Когда подружиться успели? – подшутил тут как тут оказавшийся лекарь.

– А когда нас от волкодлака спасла, – не осталась в долгу Полада.

– Тогда и меня благодари! – лекарь вытянул трубочкой губы и даже зажмурился от сладости, и Полада с хохотом принялась его отпихивать:

– Спорый какой! С тебя еще за прошлый раз причитается! Чай, забыл?

Подмигнула Бесе и сунула ей в руки сундучок-невеличку. Мол, все девичьи надобности тут, белье да заколки, чтоб красу не прятать и на первое время побаловать себя сахарными леденцами.

Увозил Жерех.