Лета Триглава

Перед рассветом в Червене самая тьма – огневые шары горели вполсилы, весельные терема притихли, и заплутавших гуляк не встретить. Даже месяц спрятал рожки и уснул на цепях, как в люльке. Тишь да туман. Иному кучеру и двух шагов не разобрать, а глухонемой Жерех ловко справлялся.

Помнила Беса, как тятка мечтал о самоходке. Мол, подрастет Младко, окрепнет, окончит гимназию – на осьмнадцатилетие подарят ему чудову машину о шести ногах, чтобы кожа кумачовая, и глаза-фары продолговатые, лисьи, а сверху железный купол и труба торчком.

Мыслили, из Поворова в Моравск отправить, а то и еще далее – в Туровск, и чтоб не по Мехрову ремеслу старался, а хоть бы под бородавчутую титьку Гаддаш сел, вот там-то будет и тепло, и сытно. Бесе, понятно, замужество прочили, как только Младко в гимназию пойдет – тогда и сватать. Только не будет теперь ни замужества, ни гимназии для Младки, ни кумачовой самоходки – все одним махом порушили душегубы.

Лекарь тоже задумался, перекручивал узелок на тряпице, которой замотал раненую волкодлаком руку.

Смотреть рану не давал, отнекивался, что дело пустячное, но рядом сидящая Беса чуяла исходящий от барина жар. Переживала тайком: не иначе, лихоманка напала, но перечить не осмеливалась.

Лекарь толкнул Жереха в плечо, ткнул одесную – поворачивай, мол.

Самоходка накренилась, задребезжала. Беса едва ухватилась за деревянные поручни, и только теперь заметила, что мчатся от реки прочь, от освещенных улочек с причудливо украшенными домами – на окраины.

– Куда?

– Одного людена забрать, – все так же задумчиво ответил лекарь.

Среди покосившихся хибарок туман стал гуще, живее, влажно лизал кожу, отчего руки и шея Бесы быстро пошли мурашами. Ветер принес запах хлева и прелой земли. Жерех гортанно прицыкнул на самоходку, и та всеми ногами встряла в весенней грязи, да так, что Беса едва носом кучерскую спину не распахала.

– Эй, эй! Сударыню не зашиби! – прикрикнул лекарь, да Жерех не слышал.

Покренившись, самоходка раскрыла свое лоскутное нутро, и в него, ловко перебирая руками и ногами, вскарабкался парень чуть младше самой Бесы.

– Не бойтесь, сударыня, это мой помощник Даньша. Мое почтение, сударь, – лекарь приподнял изрядно попачканную в схватке с волкодлаком шляпу, но парень ничуть не смутился, а важно раскланялся в ответ, отставив назад туго перевязанный мешок, в коем, судя по звуку, перекатывались садовые инструменты.