Волшебница Виноградника

Кое-как поднявшись, она, вытаращив глаза, закричала: - Оно ещё двигается! - Я обернулась, и увидела Нечто.

Нет, я конечно видела рисунки поражённых Кровавым Пеплом существ, но, в живую... Изуродованное до неузнаваемости, с торчащими во все стороны чёрными блестящими шипами, с маленькими клацающими зубастыми челюстями, выросшими в разных, совершенно непохожих на голову местах, с клочьями шерсти тут и там, с буграми черных вен на синюшной коже, в местах ожогов сочащейся бурой жидкостью, - это ужасное порождение безумия лишь какими-то отдельными частями намекало, что оно, вероятно, изначально было собакой…

Хотя и откинутая взрывом и обожженная, тварь, изобразив какое-то омерзительно ненастоящее подобие рычания, проворно вскочила, и бросилась за искореженный кузов самовоза, откуда раздался громкий крик.

- Тадеуш! - поняла я, и, преодолевая боль в ушибленной спине, обошла полуразрушенную кабину, и с ужасом увидела, как эта тварь, с разбегу проткнув шипами парня, буквально заживо рвёт его своими торчащими где попало клыкастыми пастями, пока тот, истошно крича от боли, тыкает её мечом, что, похоже, нисколько твари не мешает.

Поняв, что другого шанса не будет, я выставила перед собой указательный палец, и, из-за всех сил стараясь не "заехать" трясущейся рукой на лежащего на земле терзаемого Тадеуша, Перечеркнула тварь.

Внутри, уже привычно после испытаний и тренировок, повеяло пустотой моей Волшбы, а тварь захрипев, осыпавшись ворохом срезанных шипов и конечностей, и разом выплеснувшись внутренностями из рассеченного пополам тела, осела и затихла.

Я с отвращением и опаской подковыляла к твари, держа палец наготове, чтобы перечеркнуть её ещё раз, если что, и увидела под тушей лицо нашего возницы. Взгляд его уже остекленел, а красная кровь в луже под ним, сочащаяся из десятка дыр от торчавших в кителе чёрных шипов, смешивалась с черной жижей, и размывалась потоками дождя...

6.

Я стояла над остатками твари и телом нашего возницы, пытаясь осмыслить произошедшее. Получалось не очень, более того, что-то мне подсказывало, что осмысление это ничего хорошего мне не принесет.

Из-за развороченной кабины самохода сквозь шум дождя доносились рыдания Флориэны, а ко мне подошла Иллирия, несмотря на ожоги на руках вставшая и теперь мрачно смотревшая на картину перед нами.

- Это я виновата... "Пирокинез чувствителен к атмосферным явлениям"... - Процитировала она что-то из учебников - Мне нельзя было призывать огонь в дождь...

- Нет, это я поздно среагировала.