Измена. Хрустальная лавка графини Бошан

— Приперлась, — заворчала сиделка, передавая мне Офелию.

Я прижала дочь к груди и рассмеялась.

— Куда ж от нее деться? — пожала плечами, смирившись с тяжелой участью. Придется терпеть. Обычно она дольше, чем на сутки не задерживается.

Глава 5

Госпожу Анаис Эстли сложно описать парой фраз. Один лишь ее наряд заслуживал отдельного внимания. Нечто собранное из радуги всех возможных цветов и оттенков. Шляпка, из-под которой торчат рыжие кудряшки, кипельно-белая с красным пушистым пером и розовой вуалью на половину морщинистого лица.

Верх платья со стоячей горловиной цвета летнего газона. Пояс с вычурным синим бантом и длинная юбка в пол крышесносного ярко-желтого оттенка. Безумный образ дополняли черные туфельки, ридикюль и трость с набалдашником из агата.

— Моя куколка! — не успела Элоиза меня полноценно ввезти в гостевой зал, как свекровь коршуном накинулась на Офелию и разбудила ее своим противным криком. Выхватила у меня из рук ребенка и запричитала: — Какая мелкая! Вы совсем не кормите мою внучку! Белль, я же говорила, что тебе надо принимать молочно-медовую ванну, чтобы появилось молоко.

Нет ничего лучше для ребенка, чем молоко родной матери. Ты передаешь частичку себя и своей магии, а у вас что? Кто кормит Офелию?!

Началось! Эта болящая заводит одну и ту шарманку при каждой встрече. Я едва сдерживалась, чтобы не обложить свекруху, как следует, по батюшке!

— Анаис, вы прекрасно знаете, что из-за последствий тяжелых родов я лишилась не только ног, но и способности кормить дочку грудью, — процедила я сквозь зубы.

Вот зачем всякий раз она заставляет меня повторять очевидные вещи? Мне больно даже думать об этом, не то, что говорить!

Но по реакции мадам Эстли я сразу поняла, что издевательства надо мной доставляют ей особое удовольствие. Она расплылась в самодовольной ухмылке и уселась в кресло у круглого стола. Мне тут же захотелось подскочить с места, подбежать к этой фурии и отнять у нее своего ребенка.

— И пахнет она странно, — скривилась карга, обнюхивая Офелию.

Только я хотела начать пререкаться с этой невыносимой женщиной, как в зал вошел Кейдн. Весь такой лощенный, с иголочки одетый, с идеально уложенной шевелюрой каштановых волос. Сердце невольно замерло. Красив, молод и богат. Все в этом мужчине было хорошо, кроме одного жирного минуса, который он бесстыдно продемонстрировал, галантно впустив вперед себя пышногрудую экономку.