Олимпия

Сложив руки в замок и удобно уместив подбородок на них, я внимательно наблюдала за каждым его движением. От меня не ускользало, казалось, абсолютно ничего. Это было плохо?

Иногда.

Несомненно, я могла бы найти все это в библиотеке, в интернете, но мне хотелось бы, чтобы Коуч рассказал мне это так, как он видит. Потому что наше мировоззрение часто сходится, а еще я доверяла ему. В свои рассказы он вносил столько эмоций, так, что они начинали оживать.

На большом экране я наконец увидела то, что он искал. И это было прекрасно.

II Лица.

Девора была прекрасна.

От неё веяло величием, добром, справедливостью. Ее темно-русые волосы, ближе к смоляной чёрной копне, струились вдоль ее плеч, они были такими же шелковыми, каким казался сам шёлк на ощупь. Тонкие руки держали золотые весы, на одной стороне которых лежало сердце, на другой перо.

Она не улыбалась, но внутри освещала улыбкой мир. От неё исходил покой, уравновешенность, ясный и праведный взгляд.

Глаза.

Они были живыми. Настоль живыми, что в их океане могли бы жить обитатели.

Мне стало интересно, как выглядели бы ее слёзы?

Они были бы великолепными. Несравнимым ни с какой чистой каплей воды. Прозрачной и в то же время отдавали синевой. Я практически ощущала запах свежести морского бриза. Готова поклясться — в жизни она бы пахла хризантемами, мёдом и немного росой.

Профессор одобряющие кивнул. Он тоже считал, что она прекрасна.

Сомнений нет.

— Верно, верно, моя милая Олимп. Эта женщина столь прекрасна и неприкосновенна, что можно лишь восхищаться ее силой.

Так вы слышали о ней?

Я отрицательно мотнула головой, чем ещё больше удивила профессора. Он не понимал, почему же тогда я произнесла это имя. Но не стал задавать вопрос. Пока не стал. Ещё рано.

— Что ж, по нашим, человеческим мифам, Девора являлась дочерью Зевса и Фемиды. Она была рождена на свет, чтобы нести справедливость, учить людей взвешивать и принимать правильные решения. Учила их чувствовать сердцем и легко как перо делать выбор, чтобы в дальнейшем им не было совестно.

Чтобы ее сестра Стыдливость не жаловалась на людской мир. Она жила среди нас, но в золотом веке. Она безумно, нет... нету слова подходящему тому, как она любила людей, лелеяла, холила их. Даже несмотря на их невежество, жестокость, из-за чего ей пришлось покинуть землю и уйти в родной дом в созвездие Девы. Но даже тогда, она умоляла своего брата Прометея дать людям огонь. Ее сила любви была величайшей. Не справедливость, а именно любовь.