Мёд, яд и каравай!

Ждал момент удобный.

Миг расправы откладывал.

Ведь не всë человеческое во мне умерло!

Много потом слов было и худых, и хороших... Про разное в подводном плену думалось. Почти смирился с горемычной судьбинушкой...

А как глоток воли дали, словно яд по крови растëкся!

Видно, лежит на мне чëрное проклятье, отравляет сердце и помыслы.

День ото дня Кощей сильнее становится и быть мне у него в вечном услужении.

Глава 12. Служил семь лет, выслужил семь реп

Вот и сказочке конец... Заточил меня батюшка в светлице и три дюжины охранников подле терема выставил.

А чего мне теперь бояться?

Морская царевна слово дала, что Велизар под её присмотром останется, пока сила Кощея не ослабнет. Да ещё пообещала Жевжика с подарками и волшебной водой из морского святилища прислать.

Пересвет и Огнеслав на рассвете в путь-дорогу отправились: добывать камень, огнëм Горыныча опалëнный, и небесную нить из веретена жар-птицы.

А я весь день светлицу шагами мерила, решала, как у Горина земную соль попросить.

К закату нарядилась празднично, в косу яркую ленту вплела. Стол накрыла и повернула кольцо против хода солнца.

Вскоре у дверей запертых густой туман заклубился, повеяло сыростью и сгустился мрак. Сквозь него проступил знакомый силуэт чародея.

Горин сделал шаг, и наваждение растаяло, вернув комнате привычный вид.

На худощавом лице колдуна лежала печать усталости и разочарования. Он крепко сжимал губы, глядя мимо меня с нарочитой отстранённостью.

— Здравствуй, владыка Горин Василискович!

— Здравствуй, княжна, — хмуро процедил зеленоглазый гость.

— Не откажи в любезности, присаживайся. Отведай угощения...

— Благодарю. Не голоден.

Я просительно сложила руки:

— Если обиду нанесла ненароком, ты прости меня, не серчай...

— Я не из обидчивых. Зачем позвала? Какая беда с тобой приключилась?

— Снова помощь твоя потребна!

— Слушаю.

Я принялась бойко пересказывать историю Велизара и слова Варны про Горючь-камень.

Чародей хранил молчание, лишь сердито хмурил брови и поигрывал желваками скул.

— Помоги нам, Горин Василискович! Одари солью земной.

— Солью земной? — переспросил чародей, криво усмехнувшись. — Тут дело посложнее будет... Сама того не ведая, ты, княжна, двух богатырей на верную смерть послала. Нельзя Пересвету в горы возвращаться. Все ручьи и камни помнят, что солгал он Айсели Легкокрылой.