Возрождение. Книга 2. Мор

Положил ладонь на ее щеку и продолжил то, на чем они остановились, но теперь в своей манере: настырно, чувственно и медленно. Прижал к себе тонкую талию, сгорбился, заволакивая собственным телом все окружающее Миру пространство. Он хотел быть везде, быть всем для нее, проникнуть в мысли, окутать тело настырной паутиной.

Если бы все видели его таким, каким видела она.

Хаос сместился на уголок горящих губ, на челюсть, оставляя поцелуи, как отметины своего пути. Когда приблизился к шее, задержался в сантиметре от кожи, позволяя собственному дыханию подарить Мире первые ощущения.

Только после этого припал губами, слушая учащенное дыхание, чувствуя, как забилась венка под челюстью. Руки придерживали его за голову, так выглядела простая демонстрация того, насколько их обладательнице нравилось ощущать его касания. Этого было достаточно.

Хаос добрался до ключиц, стягивая платье по плечам обеими руками. Будто зачарованный, спускался все ниже, пока не почувствовал под губами мягкую плоть. Подбородок терся о край одежды, едва прикрывающей грудь.

Мира не произнесла ни слова, не выразила свое несогласие даже малейшим движением.

Вновь примкнув к ее губам, пастырь пошел вперед, заставляя девушку пятиться, пока они не уперлись в постель. Усадил на самый край, сохраняя зрительный контакт. Мира будто была пьяна. Невинный, доверчивый взгляд приобрел нотки восхищения и слишком отчетливого желания.

Хаос достал ленту из кармана и перевязал волосы. Коснулся нижней губы девушки большим пальцем – она была слишком соблазнительна, чтобы оставить ее без внимания – и сел на колени.

Он не хотел объяснять, что делает, не хотел предупреждать. Получать искреннюю первую реакцию куда приятнее, потому пастырь осторожно, едва касаясь кожи, приподнял подол платья до середины бедер. Первый поцелуй – чуть выше колена. Мира вздрогнула, но позволяла ему делать все, что он хотел. То, какой горячей стала ее кожа, только раззадоривало Хаоса.

Второй – ближе к внутренней части бедра, за ним еще несколько, идущих все выше.

Никакой рассеянности и спешки. Сначала чуть коснуться, затем поцеловать, оставляя влажный след. Слушая тихие, робкие стоны.

Поднимаясь, Хаос задирал и подол платья, по сантиметру, терпеливо, давая Мире время привыкнуть. Когда подняться выше было нельзя, оперся коленом между ее ног и уложил на спину. Корсет, стягивающий талию, поддавался пальцам пастыря столь же охотно, как и та, кто его надела.

Мира притянула Хаоса, заставляя накрыть ее тело.