Обманувшие смерть

В отблеске огня мертвенно бледное лицо, обрамлённое смоляными волнами волос. Точно сама Смерть.

— Я пока не хочу ложится, — солгал он.

Он хотел узнать, что случилось с деревней. Дело было в нечисти, как он и думал.

— Твоё право, но разбужу я тебя вновь на рассвете.

«А могло быть иначе?» — хотел спросить он, но промолчал. Он вновь начал рассматривать полки. Интересовали его взгляд, то горшочки с колотыми ободками, то некоторые тарелки, что были треснуты. А то и пара кружек с чёрными линиями, точно трещинками.

«Держать в доме разбитую или треснувшую посуду — к несчастью», — подумал он.

Хотелось пока Млада спит, всю плохую посуду взять, да незаметно выбросить. Никто же от этого не пострадает? А ему легче станется. Да и самой ей не нужна в доме беда! Особенно после случившегося.

— Даже не думай, — прошипела Марианна, напугав его, вновь оказалась совсем близко.

— Про что ты? — он посмотрел на неё, делая вид, что не понимал, к чему она клонит. — Я ничего не задумал плохого!

— Я заметила, как ты смотришь на эти вещи.

Они не твои, а поэтому не тебе распоряжаться ими, как хозяину. Млада тебя приняла, накормила и дала ночлег. А ты ей хочешь отплатить тем, что выбросишь все её имущество на улицу?

— Не всё…

— Не смей, — перебила Марианна, взгляд её стал жёстче. — От того, что побитый горшок, постоит в том углу, несчастья в её доме не прибавится. Подумай, а вдруг это память о близком. У неё кроме Ярика из живых нет никого. А эта изба со всем внутри наполнена воспоминаниями. Ты хочешь их у неё забрать?

Он вспомнил про лоскут с оберегами, что вышила мать с сестрой, сжал кулак.

Давние воспоминания нахлынули, во рту сделалось горько.

— Не хочу, — выдохнул он, шагнув в сторону. — Я выйду, подышу воздухом. Можешь не бояться, не убегу. Знаю, что умру тогда.

И он ушёл.

***

Марианна продолжила сидеть у свечи, зашивая дырку на пятке носка. Млада уже не так хорошо видела, да и дрожащими руками нитку в иголку с трудом могла воткнуть. Поэтому Марианна предложила помощь. Воспоминания из прошлого нахлынули, казалось, болью отозвались в груди.

Но это лишь иллюзии, сердце её мертво, как и она сама. А может она обманывала себя, чтобы было легче переносить тягости?

Млада напоминала Марианне и сестру, и бабушку. Маму при жизни не застала, как и отца. И это к лучшему, меньше воспоминаний, что тяготили бы.

Ярик медленно вышел из покоев Млады и положил мохнатую морду на колени Марианны. Та его погладила. Пса не пугал холод, что источала вестница.